Охотник - Алекс Войтенко

подобного я ожидал и раньше. Можно сказать, с первых дней пребывания на этом корабле. Поэтому постарался соорудить достаточно правдоподобную легенду, и заучить ее наизусть, чтобы не путаться в мелочах.

— В 1963 году, я получил один год по статье 2061 УК РСФСР за хулиганство. Отбыв один год, вышел на волю с волчьим билетом, и долгое время не мог найти работу по специальности. В СССР хоть и не останешься тунеядцем, но устроиться по специальности после того как в паспорте появилась отметка о том, что ты был осужден, и некоторое время провел не на свободе, очень тяжело. Пришлось поездить по стране, в поисках лучшей доли. В начале следующего года попал в Пермскую область, и какое-то время подрабатывал сучкорубом на лесозаготовке, где познакомился с одним местным парнем, у которого все это время квартировал. В начале 1965 года, с ним произошел несчастный случай, на него упал спиленный ствол дерева, и он погиб. После его похорон, его родственники попросили меня съехать из принадлежащего ему дома, и съезжая оттуда, я нечаянно обнаружил, что сохранились все принадлежащие ему документы. Мы были очень похожи друг на друга, и многие часто путали нас при встрече. А мне, честно говоря, надоело вкалывать на случайных работах, в то время, когда у меня имелась вполне нормальная специальность, и некоторый опыт работы.

— Какая у тебя была специальность?

— Почти такая же, какая была указана в свидетельстве, принадлежащем Хансу. Я заканчивал училище по специальности судовой механик-дизелист, в профессиональном училище п. г. т. Тикси.

— Тикси? Ты жил в этом городке.

— Да, отец был военным, мама преподавала немецкий язык в школе. Кстати ее девичья фамилия звучала, как Краузе. Она из Поволжских немцев, поэтому немецкий я знаю достаточно хорошо.

— Понятно. Дальше.

— Все просто, собрав все его документы, я переехал в Псков, и устроился на Псковский электромашиностроительный завод механиком-дизелистом. И даже за полгода работы, успел выйти в передовики производства и получить почетную грамоту от райкома комсомола. Вот только оказалось, что первый секретарь райкома, служил вместе с Хансом Краузе в одной роте, и даже числился чуть ли не лучшим его другом. Во время вручения грамоты, он убедился, что я совсем другой человек, и заявил об этом начальнику первого отдела. Я подслушал их разговор, и понял, что если я не хочу вновь оказаться за решеткой, на этот раз с обвинением в шпионаже, нужно бежать. Обо мне говорили именно как о шпионе, что впрочем было вполне понятно. Ведь ПЭМЗ работал на экспорт, вот и решили, что я заслан как шпион. Может после и разобрались бы, но тюрьмы бы я не избежал. По дороге попалось объявление о возможности устроиться на сезонную работу на траулер, и в итоге вместо работы на разделке рыбы, оказался дизелистом на «Викторе Жохове», а после перешел к вам.

Мой собеседник надолго задумался, потом произнес.

— В принципе, все, что ты мне сейчас рассказал, совпадает с той ориентировкой, что пришла на судно, касающееся твоей личности.

Услышав это, я возликовал. Радовался я хотя бы тому, что скорее всего мои опечатки не были взяты, в кабинете начальника первого отдела завода, следовательно, их не проверили по картотеке и не сравнили со взятыми ранее в Иркутске. То есть имеется неплохой шанс скрыть этот факт, хотя вряд ли это получится. Стоит оказаться в застенках, как проверку сразу же произведут.

— Разумеется, никто срывать рейс ради твоей доставки в Союз, не станет, но с этого дня ты числишься под домашним арестом. То есть ты продолжаешь исполнять свои обязанности дизелиста, и пользуешься всеми правами члена экипажа нашего судна, но ни о каких увольнениях на берег не может быть и речи, до конца рейса, и возвращения в Советский Союз. Если к тому времени, я не найду в твоих действиях никаких нарушений, то дам тебе характеристику, которая поможет избежать строгого наказания. Избежать его разумеется не удастся, но учитывая отзывы о твоей работе, со стороны механика, и мастеров твоего цеха, думаю, можно будет рассчитывать на самую нижнюю планку. И еще. Надеюсь ты умный парень, и понимаешь, что болтать об этом не следует.

— Да, понимаю.

— Ну вот и прекрасно. Иди работай, а я, буду за тобой приглядывать.

Честно говоря, я не ожидал такого итога. Во власти нашего капитана, вполне могла найтись возможность отправить меня в союз, без особенных проблем. За все время рейса, мы не однажды встречались в море с советскими судами, и пересадить меня на любое из них, и оправить в союз, было проще простого. Ну и что, что одним дизелистом стало бы меньше, корабль новый, и большого ухода за двигателями не требовалась, вполне могли справиться и вдвоем, да и на основных дизелях работала бригада из восьми человек, неужели не помогли бы. Похоже, мне дали намек на то, что выход на берег для меня под запретом, но если я решусь покинуть судно самостоятельно, никто особенно горевать не станет. Мало ли сбежал, и сбежал. В конце концов на корабле, нет условий для того, чтобы содержать меня в отдельной камере-каюте.

Так это или нет, но я стал потихоньку готовиться к высадке в первом же удобном порту. В конце концов, не старпом, так капитан, в любой момент может передумать, и пересадить меня на какое-то встречное судно, где точно не будет такой возможности, и тогда я наверняка, попаду под мечи советского правосудия, и наверняка, поеду строить Тикси-2.

Между тем, пробыв в Тихом океане около трех месяцев, и наше судно направилось в сторону Панамы, вечером двадцатого мая, когда судно находилось примерно в двадцати милях от входа в Панамский канал, и явно двигалась именно в ту сторону, я выбрался на верхнюю палубу, и рассматривал горящие впереди огни большого города, задумавшись о том, когда лучше всего, будет покинуть наше судно. Погрузившись в свои мысли, даже вздрогнул от неожиданности, когда на мое плечо, опустилась чья-то рука. Обернувшись, увидел, стоящего возле меня Антанаса Гедиминовича. Тот молча взглянул на меня, и я честно говоря, ожидал, что сейчас он потребует от меня возвращения в каюту, чтобы избежать скользкой ситуации. Но на деле, произошло совсем иное.

Мужчина протянул мне запечатанный полиэтиленовый пакет и произнес.

— Через двацать минут, наше судно будет проходить под мостом «Bridge of the Americas» — Мост двух Америк, не ошибешься он такой один. Другой возможности покинуть судно у тебя не