Капкан Бешеного - Мария Зайцева

Ну, ничего, надеюсь, Большой любит попсу. А если не любит, то… Кто его спрашивать будет?

Составит компанию на концерте, посмотрит, как поет моя азиатская кукла.

Опять же, дочери расскажет, что ее подружка рядом со мной цветет и пахнет.

А то Генька на последнем нашем созвоне намекнул, что Вася напрягается, боится, что Ирина ее будет несчастливая. Типа, не пара я ей, блядь.

Вообще, это бесит.

Когда анимешка от страха под столом пряталась и троллинг сетевой терпела, никто чего-то не волновался о ее самочувствии. Понятно, что она сама — та еще звезда, молчала, как партизанка, сильная моя кошечка.

И наверняка, Васе рассказывала, что у нее все заебись. Рассказывала ровно до того момента, пока не проебала сроки приема таблеток от депрессии, которые ей прописали, свалилась в паранойю и не перестала вывозить ситуацию чисто психологически. Кстати, мой врач утверждает, что ей никаких таблеток не надо. Предпосылок не было. Типа, зря вообще ее на них посадили. И этот вопрос мы тоже будем выяснять.

— Расскажи мне про этого хейтера.

— Какого? — хмурится она, но не напрягается. Секс расслабил, настроение мирное, она себя чувствует в безопасности.

А я умею ловить момент, когда оппонент расслабляется. Навык многолетний, отточенным тысячами переговоров, встреч, стрелок, блядь!

— Того, который тебе прислал посылочку с интересными девайсами.

— О-о-о… — она закатывает глаза, цокает с досадой, — откуда ты узнал?

Молчу.

Этот вопрос не требует ответа.

Ирина вздыхает, движения ее пальчиков по моей коже становятся слегка рассеянными.

— Я его не знаю, — наконец говорит она, — я думала сначала, что это Конюховский… Но потом поняла, что нет.

— Как поняла?

— Просто прикинула… — она задумывается, словно слова подыскивает, — знаешь… Конюховский не стал бы заморачиваться с посылками… Он писал и звонил со своего номера, не считал нужным скрываться, уверенный, что я никуда не денусь и ничего не предприму. В конце концов, он меня хорошо знает… Если меня довести до точки, заставить защищаться, то я могу и выкинуть какой-то неожиданный финт ушами. Как с этими записями, например. Я же до сих пор себе поражаюсь, что такое придумала и еще и выдала ему на полном серьезе. Смогла убедить. Ну, или заставить испугаться. Он меня отпустил, но не полностью. В его стиле покусывать, доводить, мучить… Да и он бы обязательно поинтересовался, как мне посылка, если бы отправил. Ему важны мои эмоции. А тут даже не спрашивал же. Так что это кто-то еще.

— А кто? Как думаешь?

Она рассуждает вполне логично и здраво.

И верно.

Тот, кто присылал ей посылки, не Конюховский.

А вот кто…

— Да кто его знает? — пожимает она плечами.

— С кем у тебя были конфликты? Есть такие?

— М-м-м…

Я зарываю ладонь в ее волосы на затылке, делаю легкий расслабляющий массаж. И Ирина, легко позволяя мне это, мурлыкает, прикрывая глаза, словно ласковая кошечка.

Давай, детка, поделись со мной информацией.

А то всех готова спасать, даже тех, кто в этом вообще не нуждается.

Всех, кроме себя.

Ну, ничего, эту опцию я на себя возьму.

Глава 40. Конфликты

Конфликты… Конечно, у меня были конфликты. У кого их нет? Особенно, в моей среде. Но, пока я была с Конюховским, все как-то мимо летело. Наверно, меня покусывали, так же, как сегодня Паша, но мозг это не воспринимал, как нечто серьезное. И не запоминал. Да и отгавкиваться я научилась легко. И точно так же легко все заглаживалось.

Минуту назад лаемся до мата и обещаний скорой смерти, а после спокойно выходим на сцену. И потом спокойно болтаем. Некоторая напряженность имеется, но она быстро проходит.

Люди такие, импульсивные, слишком эмоциональные. Помесь холериков с истериками. В нашей среде мало спокойных интровертов, это не их тема. Тут наоборот, все напоказ, нарочито.

Потому и не воспринимались тогда конфликты, как нечто серьезное. Понятно, что подвоха ждешь постоянно, ушки на макушке держишь… Но подвох чаще всего идет от тех, кто мило улыбается при встрече, а не от тех, кто орет на тебя матерно.

Вот такая сломанная логика.

А после, когда ушла в свободное плавание…

Конфликты были только сетевыми.

А это тоже не воспринималось, как что-то серьезное. Пожалуй, я и на сталкера моего долго внимания не обращала: ну пишет что-то, да фиг с ним, пусть пишет. Заблокировала — и живу дальше.

Тревога появилась, когда он мне начал посылочки слать… Таким образом показывая, что знает, где живу.

Я из дома не часто выходила, но распереживалась, помню, боялась к двери подходить лишний раз, в каждом курьере маньяка видела, и все посылки просила оставлять возле двери.

Потом утихло как-то все.

А перед тем, как я в депрессию провалилась, снова посылка пришла. Со всякими приблудами для извратов.

Она-то меня и добила, похоже…

Но объяснять это все Демиду как-то глупо. Он точно знает уже все, что происходило в моей жизни непосредственно до его появления.

И трепаться о несущественных вещах…

— Это все игрушки, Демид, — вздыхаю я.

Веду пальцами по его голой груди.

Боже, он невероятно шикарен! Нет, он всегда шикарен, мне на него даже смотреть иногда больно. И постоянно удивительно, что он меня выбрал. Что я ему нравлюсь. Такой мужик, мама моя… Да любая прыгнет, только помани… А он — меня…

Вспоминаются его слова, сказанные сейчас в порыве страсти: «Ты мне близка… Я с тобой ожил… Я за тебя любого порву…»

Ох…

Это меня гладит так мощно где-то в районе исключительно женского, такого, что у каждой девочки в любом возрасте имеется. Хочется, очень хочется, чтоб пришел мужик, сказал эти слова… И все. И дальше у тебя лапки. Конечно, в наш век сильных баб вряд ли кто признается в подобных потаенных желаниях. Но я больше чем уверена, что та же Зотова, несмотря на яйца побольше, чем у многих мужиков, не была бы против, если б кто-то… вот так… Не надо постоянно! Но хоть иногда…

Я не ждала такого, не думала даже.

Но вот случилось.

Перевернулся на моей улице грузовик с сумочками биркин. И не простыми, а лимитированными.

Надо пользоваться!

Демид не из тех, кто будет с женщины потом долг взыскивать за хлопоты. Тем более, что я ни о чем не прошу. Сам все дает. Как у Булгакова.

И так дает, что у меня дыхание перехватывает, настолько он… Ох, какой…

Темная, расстегнутая на груди рубашка. Смуглая кожа. Светлые волосы. Викинг, да. Именно так я подумала,