Как устроен мир на самом деле. Наше прошлое, настоящее и будущее глазами ученого - Вацлав Смил

Вероятно, наиболее наглядным будет сравнение смертности при авиаперелетах в пересчете на 100 миллиардов пассажиро-километров. В 2010 г. этот показатель был 14,3, а в 2017-м упал до 0,65, хотя в 2019-м снова вырос до 2,75. Таким образом, в 2019 г. летать было в пять раз безопаснее, чем в 2010-м, и в 200 с лишним раз безопаснее, чем в начале эпохи реактивных авиалайнеров в конце 1950-х гг.[432]. Уровень риска на час воздействия подсчитать довольно легко. Среднее число погибших в авиакатастрофах за период с 2015 по 2019 г. составило 292 человека; с учетом 68 триллионов пассажиро-километров и 4,2 миллиарда пассажиров это означает, что один пассажир в среднем пролетел около 1900 километров и провел в воздухе около 2,5 часа. 10,5 миллиарда пассажиро-часов, проведенных в воздухе, и 292 жертвы дают оценку риска погибнуть в авиакатастрофе в 2,8 × 10–8 (0,000000028) на час полета. Это всего лишь на 3 % выше общего риска смерти в полете, а в случае мужчины старше семидесяти лет риск увеличивается всего на 1 %. Любой рациональный человек, который часто летает (и особенно пожилой) должен больше беспокоиться о том, не задержат ли рейс, о бесконечных проверках безопасности, о том, как выдержать длительный перелет и какие последствия будут от смены часовых поясов.

На противоположном конце шкалы риска находятся добровольные действия небольшой продолжительности, но смертельно опасные. Вероятно, самым рискованным следует признать бейс-джампинг со скал, башен, мостов и высоких зданий. В наиболее авторитетном исследовании этого «добровольного» безумия был проанализирован 11-летний период бейс-джампинга на горе Кьёраг в Норвегии, где 1 из 2317 прыжков заканчивался смертью (всего смертей было 9)[433]; в этом случае средний уровень риска составлял 4 × 10–2 (0,04). Для сравнения: в парашютном спорте один смертельный инцидент приходится на 100 000 прыжков, а последние данные по США дают еще меньшую цифру, 1 на 250 000. Прыжок с парашютом обычно длится около пяти минут, что дает уровень риска 5 × 10–5, в 50 раз больше, чем если бы вы эти пять минут сидели в кресле, — но в примерно в 1000 раз меньше, чем при бейс-джампинге[434]. Лишь немногие люди знают эти конкретные цифры, но почти все (за исключением любителей риска) ведут себя так, словно твердо усвоили их.

В 2020 г. в США водительские права имели 230 миллионов человек (уровень риска от управления автомобилем составляет 5 × 10–7 на человека в час); около 12 миллионов занимаются горнолыжным спортом (2 × 10–7 во время спуска); в Парашютной ассоциации США состоят около 35 000 членов (5 × 10–5 при нахождении в воздухе), в Ассоциации дельтапланеризма и парапланеризма 3000 членов, а их увлечение (в зависимости от продолжительности полета, от 20 минут до нескольких часов) характеризуется уровнем риска от 10–4 до 10–3. Популярность бейс-джампинга растет (особенно в Норвегии и Швейцарии), но в США им увлекаются лишь несколько сотен человек, преимущественно склонных испытывать судьбу мужчин, риск смерти для которых во время непродолжительного прыжка составляет 4 × 10–2[435]. Явная обратная зависимость между риском и количеством людей, толерантных к нему, очевидна: многие готовы рискнуть вывихнутым плечом или растянутой лодыжкой, спускаясь на лыжах с горы по оборудованной трассе, но немного найдется таких, кто рискнет прыгать в пропасть с обрыва.

И наконец, несколько основных цифр, касающихся вынужденного риска, которого в наше время боятся больше всего: риска терроризма. В период с 1995 по 2017 г. жертвами террористических атак в США стали 3516 человек, причем 2996 из них (85 % от общего количества) погибли 11 сентября 2001 г.[436]. Таким образом, для всей страны уровень риска за эти 22 года составляет 6 × 10–11, а для Манхэттена на два порядка выше, но и в этом случае общий риск повышается лишь на одну десятую процента, величину настолько малую, что учитывать ее не имеет смысла. В странах, которым повезло меньше, жертв террористических атак гораздо больше: в Ираке в 2017 г. (более 4300 погибших) уровень риска вырос до 1,3 × 10–8, а в Афганистане (7379 погибших) до 2,3 × 10–8, но даже при таких уровнях это повышает общий риск жизни на несколько процентов и остается ниже, чем добровольный риск, который принимают люди, садясь за руль автомобиля (особенно там, где не соблюдают рядность и правила дорожного движения)[437].

Эти сравнения, несмотря на их справедливость, также показывают естественные границы бесстрастного количественного анализа. Большинство людей, которые добираются на работу на машине, делают это в определенное время, редко проводят за рулем более часа или полутора часов в день, ездят знакомыми маршрутами и (за исключением моментов плохой погоды и неожиданных пробок) считают, что контролируют ситуацию. Во время террористических атак взрывы и стрельба в Кабуле или Багдаде не связаны с определенным временем и интервалами, происходят в самых разных общественных местах — от мечетей до рынков, — и для жителей города не существует надежного способа избежать этой опасности. В результате меньший уровень риска террористической угрозы несет с собой не подлежащий количественной оценке страх, качественно отличающийся от опасений по поводу скользкой дороги во время утренней поездки на работу.

Природные катастрофы: не такие опасные, какими они выглядят на экране телевизора

А как сравнить несущие смерть естественные опасности с обычной жизнью и с рисками экстремального спорта? В некоторых странах регулярно (но не очень часто) происходят природные катаклизмы одного или двух типов, например наводнения и сильные ветры в Великобритании, тем временем в США каждый год случаются и многочисленные торнадо, и сильные наводнения, и ураганы (с 2000 г. на страну обрушиваются по два урагана в год), и мощные снегопады, а штаты на тихоокеанском побережье живут при постоянном риске серьезного землетрясения и возможного цунами[438].

Торнадо каждый год убивают людей и разрушают дома, и подробная статистика позволяет точно вычислить уровень риска. В период с 1984 по 2017 г. в 21 штате с наивысшей частотой этих разрушительных смерчей (регион между Северной Дакотой, Техасом, Джорджией и Мичиганом, с населением около 120 миллионов) погибли 1994 человека, причем 80 % этих смертей пришлись на шесть месяцев года, с марта по август[439].

Эти цифры дают уровень риска приблизительно 3 × 10–9 (0,000000003) в час, на три порядка меньше, чем повседневная жизнь. Очень немногие жители штатов, страдающих от торнадо, знакомы с этой цифрой, но они — как и люди