Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

своим предубеждениям, и согласно приказам, исходившим из его кабинета, военное положение ввели в Сарагосе, Валенсии, Овьедо и Аликанте и чуть было не ввели в Уэске, Кордове и Гранаде[462]. Очень немногие командиры поддержали его инициативу; большинство отвечало, что их офицеры не поддержат этих мер, если не выступят гражданская гвардия и части особого назначения. Когда командиры частей гражданской гвардии звонили в Мадрид и спрашивали, правда ли, что там введено военное положение, Посас отвечал отрицательно[463]. Инициатива Франко провалилась.

Поэтому, когда Франко в 7 часов вечера встретился с премьер-министром, он решил вести двойную игру. В самых изысканных выражениях Франко сказал Портеле, что в связи с угрозой сформирования правительства Народного фронта он предлагает премьер-министру, если тот не подаст в отставку, поддержку армии и свою лично. Он разъяснил, что согласие Портелы устранит основное препятствие, удерживающее армию: опасения офицеров оказаться лицом к лицу с полицией и гражданской гвардией. «Армии не хватает в данный момент морального единства, чтобы взяться за это дело. Ваше вмешательство необходимо, так как Посас подчиняется вам и вы можете мобилизовать безграничные ресурсы государства, силы общества и правопорядка…» Однако значительное время этой краткой беседы Франко потратил, стараясь убедить премьер-министра, что лично он не участвует ни в каких заговорах. Франко сказал политическому секретарю Портелы, его племяннику Хосе Марти де Весесу, что сам он абсолютно безразличен к политике и занимается исключительно своими военными делами[464].

Несмотря на решительный отказ Портелы воспользоваться поддержкой со стороны Хиля Роблеса и Франко, попытки организовать выступление военных продолжались. Ключевой проблемой оставалась позиция гражданской гвардии. Вечером 17 февраля в контексте предпринятых в этот день усилий Франко генерал Годед попытался вывести на улицу войска казармы «Монтанья» в Мадриде. Однако офицеры отказались бунтовать, если не получат гарантий от гражданской гвардии не выступать против них. В правительственных кругах считали, что Франко тесно связан с акцией Годеда. Посас был убежден – его мысль разделял и генерал Мигель Нуньес де Прадо, шеф полиции, – что Франко плетет заговор. Однако 18 февраля оба заверили Пор-телу, что «гражданская гвардия выступит против всякой попытки военного мятежа (militarada)», а Посас еще и окружил подразделениями гражданской гвардии все подозрительные гарнизоны[465]. Незадолго до полуночи 18 февраля Хосе Кальво Сотело и воинственный карлист Хоакин Бау приехали к Портеле в отель «Палас» с уговорами, чтобы премьер-министр призвал Франко, офицеров мадридского гарнизона и гражданской гвардии навести порядок[466]. Вся эта возня вокруг Портелы и провал акции Годеда подтвердили подозрения Франко, что армия еще не готова к мятежу.

Последняя безнадежная попытка была предпринята Хилем Роблесом, который тайком встретился с Портелой в половине девятого утра 19 февраля на обочине дороги из Чамартина в Алькобендас в окрестностях столицы[467]. Но все попытки Хиля Роблеса, Кальво Сотело и Франко сломить решимость Портелы и остальных членов кабинета уйти в отставку не увенчались успехом. Более того, они, по всей вероятности, скорее так напугали министров, что лишь укрепили их в этом мнении. Девятнадцатого февраля в 10.30 утра правительство согласилось немедленно передать власть Асанье, не дожидаясь открытия кортесов. Прежде чем Портела успел сообщить об этом решении Алкала Саморе, его известили, что его целый час в министерстве по делам правительства дожидается генерал Франко. За время ожидания Франко сказал секретарю Портелы, что хотя он вне политики, но угроза общественному порядку требует установления военного положения, декрет о котором Портела носит в кармане. Марти де Весес ответил, что такой шаг расколет армию. Франко доверительным тоном сообщил, что использование Легиона и «регуларес» позволит сохранить единство армии. Эта ремарка не только снова подтвердила его готовность использовать колониальную армию на родине, но и показала его убежденность в том, что без этого шага не одержишь решающей победы над левыми. Когда его пригласили в кабинет премьер-министра, Франко снова повел ту же игру, которую начал предыдущим вечером. Он продолжал доказывать свою непричастность к заговору, но, помня о своей неудаче с Посасом, снова попросил Портелу не подавать в отставку. Однако Портела оставался на прежних позициях, и вскоре после встречи с Франко он доложил о своем решении Алкала Саморе[468].

К огорчению правых, да и к своему собственному неудовольствию, Асанья был вынужден принять власть раньше времени, уже к вечеру 19 февраля. Франко, возможно, неплохо прикрыл себе тылы, но факт оставался фактом: в период кризиса 17–19 февраля он, как никогда, оказался близок к участию в военном путче. Его остановила только твердая позиция генералов Посаса и Нуньеса де Прадо. Так что нечему удивляться, что с возвращением Асаньи на пост премьер-министра Франко пришлось убраться с должности начальника генерального штаба. Это был поворотный момент, превративший его затаенное недовольство в открытую оппозицию республике.

Глава 5

Становление заговорщика

Франко и Народный фронт, 1936 год

На карьере Франко победа левых на выборах отразилась почти немедленно. Двадцать первого февраля новый военный министр генерал Карлос Маскелет предложил кабинету ряд кадровых перестановок. Франко направлялся командующим гарнизоном на Канарских островах, Годед – на Балеарских, а Мола стал военным губернатором Памплоны. Франко, разумеется, был удручен, получив этот в общем-то важный пост. Он искренне верил, что, руководя генеральным штабом, имел бы больше возможностей в борьбе с левой угрозой. Как показала его дальнейшая деятельность, опыт октября 1934 года дал ему почувствовать вкус власти. В правительстве это понимали и старались держать его подальше от столицы.

Канарские острова, как и Балеарские, и прежде, до реформ Асаньи, не были выделены в самостоятельные военные округа. Тем не менее оба поста лишь в силу удаленности несколько уступали статусу континентальных военных округов, и должность командующего была генерал-майорской. В конце концов, Франко стоял лишь 23-м среди 24 штатных генерал-майоров. Генерал Мола, который стоял четырьмя пунктами ниже – третьим в списке бригадных генералов, – получив назначение на пост военного губернатора Памплоны, подчинялся командующему гарнизона Сарагосы[469]. Франко повезло, что он получил от нового военного министра такой высокий пост, но он счел это понижением и еще одним признаком неуважения со стороны Асаньи. Спустя годы он назвал этот пост «ссылкой» (destierro). Больше всего он переживал, что вся его деятельность по очистке армии от либеральных офицеров пойдет насмарку[470].

Прежде чем покинуть Мадрид, Франко нанес обязательный визит новому премьер-министру Асанье и президенту республики Алкала Саморе. Сведения об этих двух встречах сохранились лишь в версии Франко, высказанной двоюродному брату Пакону и биографу Хоакину Аррарасу. Судя по ней, он пытался