Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

ее пути и со своей стороны обеспечит преемственность в управлении страной во время переворота. Некоторые сомнения все же оставались, и он посоветовал Фанхулу, прежде чем принимать окончательное решение, обсудить свои планы с Франко и другими генералами. Потом Хиль Роблес провел бессонную ночь, пока Фанхул, Варела, Годед и Франко взвешивали шансы на успех. Все понимали, какие возникнут трудности если гражданская гвардия и полиция выступят против переворота. А вероятность такого поворота событий была велика[444].

Кальво Сотело, прикованный к постели острым приступом ишиаса, также направил к Франко, Годеду и Фанхулу своего посланца, Хуана Антонио Ансальдо, чтобы уговорить их поддержать переворот и сорвать планы Алкала Саморы. Франко, однако, убедил своих товарищей, что, учитывая возможность встретить мощное сопротивление, как во время октябрьских событий, армия еще не готова к перевороту[445]. Когда молодой заговорщик, монархист граф де лос Андес позвонил в Мадрид из Биаррица, чтобы осведомиться о деталях ожидаемого переворота, Ансальдо ответил: «Наши генералы, и особенно галисиец[446], говорят, что они не отвечают за своих людей и что момент еще не настал»[447]. Правительство Хоакина Чапапрьеты было заменено временным кабинетом Мануэля Портелы Вальядареса, и 12 декабря Хиль Роблес оказался вынужденным «с чувством бесконечной горечи» покинуть военное министерство. Когда 14 декабря сотрудники министерства прощались с Хилем Роблесом, Франко произнес краткую речь и со слезами на глазах заявил, что «армия никогда не находилась под лучшим командованием, чем в этот период»[448].

Хосе Антонио Примо де Ривера встретил приход более либерального кабинета министров тем, что направил 27 декабря своего заместителя Раймундо Фернандеса Куэсту в Толедо к полковнику Хосе Москардоґ, тамошнему военному губернатору и начальнику Пехотной академии (Escuela Central de Gimnasia) с диким предложением – чтобы несколько сот фалангистских боевиков присоединились к кадетам в Толедо и вместе с ними начали мятеж. Здравый смысл должен был подсказать Москардо, что это была неразумная затея. Однако он решил все же посоветоваться с Франко. И вот, оставив Фернандеса Куэсту ждать в Толедо, он выехал в Мадрид на консультацию с начальником генерального штаба, который, как и следовало ожидать, объяснил ему, что и план непрактичный, и время выбрано не то[449].

Франко открыто выразил неприязнь к штатским, которые своей партизанщиной хотят оттеснить на задний план «самых заслуженных офицеров». Москардо был не единственным офицером, которые приходили к Франко с нелепыми предложениями и которых тот называл «простачками». Он объяснял им, что опережать события – верная гарантия провала. Дело армии – сохранять единство и дисциплину, чтобы быть готовой вмешаться, если вдруг республика докажет свою несостоятельность. Армия не должна выходить на арену, пока население не будет готово к этому[450]. После того как кресло военного министра вместо Хиля Роблеса занял генерал Николас Молеро, Франко остался начальником генштаба. Как и его предшественник, Молеро был доволен тем, как Франко выполняет свои обязанности. Франко писал своему другу 14 января 1936 года: «Я по-прежнему на своем посту и не думаю, что меня заменят». Его удовлетворение своим положением и природная осторожность способствовали отказу от авантюр заговорщиков[451].

Выборы были намечены на 16 февраля 1936 года. В течение января ходили стойкие слухи о готовящемся военном перевороте с участием Франко, поэтому в один из поздних вечеров временно исполнявший обязанности премьер-министра Мануэль Портела Вальядарес направил в военное министерство директора службы безопасности Висенте Сантьяго, чтобы тот встретился с Франко и попытался прояснить ситуацию. Начальник генштаба оставался все тем же осторожным человеком, который несколько дней назад встречался с Москардо. Его ответ носил уклончивый характер: «Слухи абсолютно ложные; я не строю заговоров и не собираюсь этого делать, пока для Испании не существует коммунистической опасности; и чтобы еще больше успокоить вас, я даю вам честное слово со всеми гарантиями, которые вытекают из него для товарищей по оружию. Пока вы являетесь директором службы безопасности, я полностью убежден, что закон и порядок, имеющие столь важное значение для всех испанцев и прежде всего для армии, не будут попраны. Наше дело – сотрудничать». Директор «сегуридад» произнес затем нечто до жути пророческое: «Если когда-нибудь обстоятельства, о которых вы говорите, подтолкнут вас на выступление, то смею предсказать, что, если вы не победите за двое суток, последуют такие беды, каких никогда не видела ни Испанская, ни какая другая революция». Франко ответил: «Мы не сделаем той ошибки, что совершил Примо де Ривера, поставив армию управлять страной»[452]. О том, что Франко не предполагал приводить к власти после переворота военное правительство, говорят проведенные им в тот же период беседы с Годедом и Фанхулом о планах создать правительство во главе с Хилем Роблесом. Но эта идея была отвергнута как недостаточно надежная.

Как и следовало ожидать, предвыборная кампания проходила в атмосфере острейшей борьбы. Возможности вести пропаганду у правых были неизмеримо выше. Фонды, которыми они располагали, во много раз перекрывали средства левых, опиравшихся на обнищавшие слои населения. Но Франко был убежден в обратном. Он полагал, что левые купаются в золоте, присланном из Москвы, и в деньгах, украденных во время событий октября 1934 года[453]. Партия СЭДА выпустила десять тысяч плакатов и пятьдесят миллионов листовок. Ее предвыборная деятельность выглядела как борьба не на жизнь, а на смерть между добром и злом, между созиданием и разрушением. Народный фронт делал главный упор на угрозу фашизма и на необходимость амнистии всех заключенных – участников октябрьских событий.

Некоторое время Франко не было в Испании, так как он выезжал в Лондон на похороны Георга V. Выбор пал на него потому, что он занимал высокий пост, а кроме того, когда-то служил в 5-м пехотном полку, почетным полковником которого был король Англии. В среду 28 января он присутствовал на похоронной церемонии в Вестминстерском аббатстве, а потом вместе с другими высокопоставленными лицами сопровождал гроб к месту погребения в церковь Святого Георгия в Виндзоре[454]. На обратном пути, в проливе Ла-Манш, на борту парома, он произнес несколько важных фраз в присутствии майора Антонио Барросо, испанского военного атташе в Париже, который сопровождал Франко в этой поездке. Он сказал Барросо, что Народный фронт – это детище Коминтерна и троянский конь в его планах установить коммунизм в Испании. Он также сказал, что Мола и Годед тоже обеспокоены и все зависит от того, какие шаги предпримет Народный фронт в случае победы на выборах. А армия должна быть готовой вмешаться, если необходимо[455].

Начальник генштаба вернулся в Мадрид