В разные годы. Внешнеполитические очерки - Анатолий Леонидович Адамишин

моей non-paper («небумага», так назывались соображения неформального порядка; руководство могло их вернуть, как если бы они не существовали), дискуссий и постоянных моих поражений, решился в кабинете Генерального в пользу такого сокращения наших ракет, которое далеко перекрыло и то, что я предлагал!

Сначала Михаил Сергеевич встретился со всей делегацией, уезжающей в Женеву на очередной раунд переговоров с американцами. Ахромеев, подстрекаемый Г.М., высказался с жестких позиций. Горбачев не стал ввязываться в дискуссию в таком широком составе, а, оставив нас шестерых, вновь поднял вопрос. Вернее, он поднялся сам собой и чуть ли не я его начал – с меня взятки гладки. Ахромеев еще раз горячо выступил против сокращения “Пионеров” под тем предлогом, что это показало бы нашу слабость. Но М.С. исключительно грамотно повернул дело, дав подходящее политическое обоснование и точное организационное оформление – записка за тремя подписями, Минобороны, МИДа и КГБ, т.е. наиболее заинтересованных ведомств. Прямо душа радовалась!

На следующий же день Политбюро приняло положительное решение по сокращению ракет. Один только Громыко начал было возражать, но быстро примкнул к общему фронту. Горбачев силен как политик тем, что и линию свою проводит, и внутреннее единство (пока) сохраняет. Гнет свое, но так, чтобы не было особенно обидно тем, кто раньше делал по-иному и фактически создал всю проблему. Комплектов пытался в последнюю минуту звонить Червову: “Что вы там келейно решаете”, но поезд уже ушел. Это при том, что раньше все действительно решалось келейно, в первую очередь, в вопросах вооружений.

Невидимая постороннему взгляду коллизия разыгралась в начале 1986 г. Страшно не хотелось Генштабу и ВПК пускать под нож современные «Пионеры», да и кому было их не жалко? Но как выходить из тупика? За грубые ошибки одних приходилось расплачиваться другим. Борьба, однако, шла до самого конца.

В дневнике 8 января записал: «На утро вчерашнего дня вроде удалось договориться с военными по основным параметрам предстоящего грандиозного шага по ракетам средней дальности. И вдруг неожиданный поворот. Вечером мидовских представителей опять вызывают в Генштаб – не наоборот, кстати, – и достают совершенно новый вариант: ликвидация всего ядерного оружия к новому тысячелетию и снятие всей конкретики. С этим, мол, вариантом Червов летал к Генсеку к месту его краткого отпуска и получил добро, а до этого год якобы работали. Дальше-больше: не дадим повторения 1960 г., не позволим себя раздевать, до сих пор не можем расхлебать одностороннего разоружения при Хрущеве. Ежели что, военные устроят драку наверху – за безопасность страны отвечают они».

Военные придумали отличный ход (думаю, авторство принадлежит Корниенко[73]) – программу «полной и повсеместной» ликвидации ядерного оружия к 2000 г. при том понимании, что будет достигнута договоренность о запрете на создание и размещение ударных космических вооружений. Предусматривались также прекращение любых ядерных испытаний и уничтожение других видов оружия массового уничтожения. Попробуй договориться обо всем этом, да еще с широким кругом участников. И пятнадцати лет не хватит.

Горбачеву идея понравилась, она была в духе его эффектных шагов на публику. Кроме того, его убедили – это было чистой правдой – что нам выгодна не только пропагандистская сторона: если дело дойдет до реализации, СССР с его мощным арсеналом обычных вооружений в накладе не останется.

Как же поменялась обстановка к сегодняшнему дню! Теперь мы уповаем именно на ядерное оружие, сильно отставая от американцев в современных видах обычных вооружений.

Горбачев тут же направил послание Рейгану. Американцы не знали, как реагировать: все как один высокие руководители считали рейгановскую идею безъядерного мира полной утопией, но не могли переубедить своего президента. А тут еще Горбачев подливает масла в огонь. В конце концов, они (как и мы) сделали упор на решение практических проблем.

Но в чем, выражаясь современным языком, была фишка? В том, что не к чему спешить с ракетами средней дальности, вырывать их из общего контекста. В программу было заложено, что они будут полностью уничтожены на первом этапе, т.е. в течение 5–8 лет. Вместе с сокращением вдвое ядерных вооружений СССР и США, достигающих территории друг друга.

Авторы программы неплохо знали историю советской дипломатии: мы долго выдвигали на передний план всеобщее и полное разоружение, предложение заведомо нереальное, но для широкой общественности привлекательное.

Еще процитирую дневник: «Ужесточение по всем линиям, включая готовившиеся предложения, общее ликование в стане ВПК. Маятник качнулся в другую сторону, недаром Корниенко провел воскресный день в Генштабе. (Мне о новой диспозиции объявил давний мидовский товарищ Олег Гриневский. Я ему ответил: Грин, не плачь, это не последний кач.) Старый прием: кастрировать и выдавать за прогресс. И как ведь сделали – послали сразу гонца к Генеральному. Но вроде Горбачев разгадал диверсию: его резолюция позволяет и в рамках этой туфты побороться за РСД. Кто будет бороться? Наш? Зайков? Ясно, что голыми руками ВПК не возьмешь. За свой карман каждый будет драться, особенно внушая себе и другим, что это общее благо. Во всяком случае, Шеварднадзе отложил зарубежный вояж. (Понятны теперь его слова на коллегии – не все было просто?) Возможно, Михаил Сергеевич переоценил свои силы, хвастался ведь почти прилюдно – скручу».

В длившемся почти месяц противоборстве победил все-таки Горбачев, хотя не без компромиссов. Остались и план – благое пожелание, и конкретные детали на первом этапе, включая СС-20. Последние дались с огромным трудом и только на самом финише и только благодаря лично Генеральному. Что творилось в МИДе! Сколько раз переделывали, сколько раз менялось то в ту, то в другую сторону. Привлекался и я с разных сторон, вызываемый то министром, то Корниенко, внеся-таки свою лепту.

Главное – результат. Это ликвидация РСД, как и было первоначально предложено Горбачевым. Компромисс привел к тому, что возникло некое чудище, сочетание миража с реальностью. Общественным мнением на Западе встречено, однако, хорошо.

В разговоре с Шеварднадзе по дурацкой привычке сказал то, что думаю: грандиозный план придуман для того, чтобы утопить РСД, серьезные люди будут улыбаться. Он: «Вы сказали об этом Корниенко?» – «Нет». «Значит, Ваши личные отношения с ним поставили выше, чем интересы дела». И это после того, как Корниенко открыто говорил: за идеи, которые проповедует Адамишин, надо увольнять из МИДа. Сегодня я бы, наверное, улыбнулся этому уроку морали, но тогда сильно переживал.

«Мои» голландцы тем временем подвели: приняли все-таки решение разместить на своей территории 48 крылатых ракет. Немало выслушал я едких слов за то, что предлагал сыграть на их долгом нежелании взять на себя эти обязательства. И как было не сыграть, если 4