Без пяти полночь… - Лазарь

своего напарника. Петька явно переоценил свои силы в деле преодоления занесённой снегом дороги. Пусть на улице было холодно, дул несильный, но противный ветер с мелким снегом, но Крутиков сдвинул шапку на затылок, тёплая куртка была уже наполовину расстёгнута, а шарф просто болтался на шее. Лицо же парня раскраснелось, сам он дышал тяжело, окутывая себя облаками пара изо рта, но не сдавался, упрямо шагал по пробитой мной колее.

— Я нормально, сейчас только… — прерываясь, чтобы отдышаться немного, сказал Петька, когда заметил, что я снова остановился и жду его, — но хочу тебе сказать, что больше со сверхами никуда не пойду. Уф, — смахнул он пот со лба, — нахер. Лучше весны дождусь или лета. Точно, летом везде можно проехать.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я от жалоб лейтенанта, — я вон какую чудесную тропку для тебя протоптал. Одно удовольствие по ней топать. Свежий воздух, природа. Красота же?

Крутиков оглянулся назад, посмотрел на то, что я назвал тропкой, а потом снова покосился на меня и промолчал. Вот только даже без способности читать мысли я был уверен, что сейчас он про меня думает плохо.

— Долго нам ещё? — перевёл тему полицейский.

— Вообще-то это ты местный, — указал ему на очевидную вещь, — потому сам мне скажи.

Петька захлопал по карманам, а когда нашёл телефон, быстро сверился с навигатором, зачем-то покрутил головой, оглядываясь.

— Меньше километра, — заключил проводник-самоучка, — вон за тем поворотом дома уже должны быть.

— Да? Тогда странно, — посмотрел я в указанную сторону.

— Я тоже так думаю, думал мы дольше идти будем, но ты так пёр вперёд, что…

— Не в этом дело, — остановил его разглагольствования, — тихо слишком, а если верить информации, деревня тут не маленькая, и пусть уже вечер, — нас и правда уже окружал закатный сумрак, — но не может быть, чтобы все по домам сидели. Те же собаки лаяли бы, и мы их услышали наверняка.

Похоже, до него дошло, о чём я. Вон как нахмурился и теперь тоже старательно прислушивается, но всё было бесполезно, тишина стояла оглушающая.

— Может, подмогу вызовем? — почему-то почти шёпотом предложил парень.

— Ага, спецназ на танках, ещё про вертолёт не забудь и авианосец заодно.

— Но тут ведь реально странное что-то. Если бы не усталость, то тоже заметил…

— Что ты им скажешь? Приезжайте, мне тишина в поле не нравится? Думаю, после этого тебе останется только уволиться из полиции.

— А если…

— А вот на этот случай у тебя пистолетик на боку болтается, и я рядом иду. Кое-чего могу изобразить, хоть и выгляжу не старше тебя.

Мои слова ему уверенности как-то не добавили, но спорить Петька не стал, хотя кобуру пощупал, чтобы убедиться в наличии на месте табельной железки. Потом как-то собрался, шапку натянул на место, куртку застегнул, а затем решительно мне кивнул. Типа готов ко всему, а мне больше и не надо. Развернулся к нему спиной и потопал в сторону деревни.

* * *

У первых домов мы оказались, когда уже почти стемнело, и деревня выглядела ещё более подозрительней. Темнота и тишина.

— Стрёмно, и мне не стыдно в этом признаться, — пробормотал Крутиков, а потом как-то самой собой в его руке оказался пистолет.

— Спокойнее, снайпер, не всё так плохо, — сказал ему, а потом показал рукой на то, что имел в виду. В некоторых домах начал загораться свет в окнах, а после этого словно жизнь включили в округе. Где-то дверь хлопнула, донёсся приглушённый говорок.

Напарник покосился на меня, я на это просто мотнул головой вперёд и сам же зашагал в сторону самого близкого дома, где светились окна. Он был недалеко, третий от края деревни.

Подходили мы осторожно, потому как свет в окне оказался странноватым, подрагивающим каким-то. Сам дом не выделялся ничем особенным. Обычный деревенский, в меру ухоженный, огороженный забором, даже снег был расчищен. Ну что ж, попросимся на огонёк.

Потянул на себя калитку и спокойно зашёл на участок, а потом, не долго выбирая, постучал в первое попавшееся окно. Из дома послышалась суета, занавески дёрнулись, а через некоторое время скрипнула уже входная дверь, и хриплый мужской голос спросил:

— Чего надо?

— Полиция, лейтенант Крутиков, — показал своё удостоверение напарник, но, видимо, переволновался. Потому как ещё объяснить то, что он совсем не взял во внимание темноту вокруг, и бумажку его, может быть, не видно.

— Рад за тебя, — получил он ответ, — только я тебя не о том спрашивал. Может, шмальнуть разок, чтобы понятней стало? — и послышался металлический щелчок.

— Да как… — попытался возмутиться Петька, но я его остановил и на всякий случай дёрнул за себя.

— Ты пукалку свою убери от греха, дядя, — сказал, а потом пустил по рукам молнии, что дали не слабый свет, — она меня не возьмёт.

— Вона как, целый сверх на ночь глядя, да и этот ещё… — он хотел сплюнуть, но сдержался, — ладно, заходите.

Мяться я не стал и Петьке не дал, за собой потащил, но молнии полностью не убрал с одной руки. Вместо фонарика послужат и как напоминание строптивому мужику тоже.

В доме оказалось тепло и чисто, а странный свет объяснился просто. Свеча на столе одной большой комнаты, которая и кухня, и спальня одновременно.

— Экономишь? — кивнул на свечу бородатому мужику, который поставил ружьё в угол, а сам сел за стол и нам указал на пару табуреток.

— Угу, вроде того, — кивнул он, — как после последнего снегопада электричество вырубило, так и проснулась во мне тяга нездоровая к экономии.

— И давно к старым временам вернулись?

— Пару недель уже сидим так, дичаем.

— Погоди, мужик, какие две недели… — встрял Петька.

— Да я-то погожу, мне торопиться некуда, а ты, полицейский, мужиков в других местах искать будешь, — огрызнулся хозяин дома.

Крутиков нахмурился, а потом скользнул взглядом по кистям бородатого, но тот ничего не скрывал, даже наоборот, заметив взгляд, шевельнул ими так, чтобы всё стало понятно и самому тупому.

— Успокоились оба. Ты, — мужик подобрался, — если хочешь обострить, то только скажи, организую.

— А меня пугать не надо, и на тебя управа найтись может, — буркнул дядька.

— Вряд ли, — выложил