Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

прошептал какую-то молитву, перекрестился и только после этого присел на лавку. По-домашнему приготовленный супругой Зубарева борщ из овощей, выращенных на кордоне, был ароматным и вкусным. Угостили нас и жареной рыбой. Испили чаю и стали собираться для продолжения своего пути.

– Может, прихватите два небольших мешка для наших инспекторов, что на Ороне? Всё равно мимо пойдёте, они нетяжёлые, до порога добраться поможем, – попросили нас.

– Какой разговор, доставим, – согласился за всех нас Зиновьев, хотя дополнительный груз был нежелателен – своего груза хоть отбавляй. Тёплая одежда, спальники, продовольствие, снасти и тара под рыбу, надувная двухместная резиновая лодка, но самое тяжёлое – это канистры с бензином.

Четыре человека на двух лодках, да с таким грузом – дело нешуточное. Мы с самого начала своей поездки поняли: нам придётся идти вверх по Витиму, как переберёмся через порог поэтапно, слишком неподъёмно для лодок и двигателей в один приём перевести всё имущество.

Катер нас доставил до самого низовья порога, где мы и выгрузились. Однако, прежде чем подойти к порогу, судно преодолело бурную Амалыкскую шеверу. Вода играла большими волнами, появлявшимися хаотично, они беспорядочно громоздились и накатывались одна на другую. Сырцов в напряжении, беспрестанно и с усилием крутил баранку, стараясь нос судна держать вверх по течению, ни в коем случае не подставить борта внезапно появляющимся волнам. Катер резал волны, его бросало то влево, то вправо, но Сырцов справлялся. Но вот и показалась мощная преграда – сам порог.

Я смотрел на кипящий поток, на эту шумно бушующую стихию и размышлял: «Как же через такую преграду ранее ходили катера, каким образом сплавляли с верховья Витима плоты с лесом? Это весьма опасное дело. Здесь нужны умение и сноровка, к тому же и смелость…»

Мои мысли прервал Зиновьев:

– Мужики, я полагал, что вода меньше по уровню и можно будет перетащиться через каменные плиты порога, но порог кипит по-взрослому и плиты под водой, а значит, будем перетаскиваться левым берегом, а лодки протащим вверх реки мимо порога правой стороной.

Зиновьев пояснил нам: когда вода в реке небольшая, то оголяются посреди реки огромные каменные плиты, к которым можно безопасно подплыть снизу и перетащиться по ним вверх. Затем погрузиться и отчалить от них, оставив позади порог. Главное в таком деле – нужно иметь надёжные двигатели, чтоб не подвели, поскольку маневрировать приходится непосредственно перед свалом воды, переходящим в порог. Лодки же перетаскивать приходится в этом случае по плитам на жердях, которые приготавливаются около десятка из поваленных деревьев и сухостоя, нанесённых водой на берега. В нашем случае вода была ещё не на том уровне, потому как каменных плит, о которых говорил Зиновьев, видать не было. Они были скрыты под водой и создавали собой дополнение и участие в этом бушующем природном буйстве.

Мы смотрели на свой солидный по объёму скарб и решали, какой груз в первую очередь будем перетаскивать.

– Не переживайте, – стал успокаивать нас Зиновьев, – здесь есть для нас одна помощница, что спрятана в чаще леса.

– Что ж за помощница такая, Петро? – поинтересовался Полинкин.

– Самодельная тележка. Мы её с Евгением сделали несколько лет назад и завезли сюда на случай, если когда перебираться придётся, и помогала нам каждый раз, вот и сейчас пригодится.

– Ну, надо же, и здесь средства механизации имеются, – удивился я.

– А то! – многозначительно отозвался Шарапов.

Раз уж так получилось, что в нашей команде было три человека с отчествами Михайлович, то самопроизвольно как-то и для простоты общения у нас сложилось так. Ко мне все обращались только по отчеству, при этом больше говорили «Михалыч», нежели Михайлович, Полинкина – полным именем и отчеством, Зиновьева больше по отчеству, но Полинкин и Шарапов иногда называли Зиновьева не Пётр, а Петро, Шарапова же все звали по имени. Не исключали всё же мы иногда и обращения друг к другу по имени и отчеству.

– Ну и команда подобралась, аж три Михайловича, окликнешь одного, а обернутся сразу трое, – как-то заметил Зиновьев, когда мы ещё плыли на катере.

– Так это ж хорошо, непорядок другое. Раз команда одна, то и отчества должны быть у всех одинаковы, так что, Владимирович, тебе надо паспорт поменять. Изменить своё отчество на Михайлович, – в шутку предложил я.

– Дело говоришь, а как же иначе! – рассмеявшись, поддержал Полинкин.

Вот так как-то само собой и сложились меж нами вышеизложенные обращения друг к другу.

Когда из лесной чащи Зиновьев выкатил припрятанную тележку, мы с интересом разглядывали её. На оси два средних размеров колеса с приспособленным кузовом для поклажи. Чтобы тянуть тележку с грузом предусмотрено водило – устройство «тяни-толкай».

В первую очередь решили погрузить часть канистр с бензином и кое-какие небольшие кули. Я вместе с Шараповым толкал тачку сзади. Зиновьев же впрягся в лямку, что была привязана к водило. Полинкин же вручную на плечах переносил кое-какие мешки.

Катили мы эту тачку по широкой тропе, долгие годы служившей для передвижения работников заповедника и людей, что иной раз переходили по суше в целях безопасности, пока судно, на котором они плыли вверх или вниз по реке, шло через этот опасный порог.

Поскольку груза было предостаточно, то и ходки с тележкой пришлось делать несколько раз.

Последняя поклажа уже казалась наиболее тяжеловесной. Было трудно тащить тележку не только из-за того, что устали от нескольких перевозок груза, а ещё и из-за имевшихся взгорков и слоя песка, затруднявших движение нашей колёсной «помощницы». С большим усилием мы закончили эту выматывающую работу.

– Наконец-то, нелёгкое ж это дело перетаскиваться, ладно хоть не на горбу своём, а на тележке, – вздохнули мы с Полинкиным. Шарапов же с Зиновьевым тоже тяжело дышали, переводя дух.

Теперь порог мы уже обошли и были выше него, весь наш скарб лежал на песчаном берегу реки. Было видно, как мощный Витим срывался со своей глади в речной перепад, нагромождённый большими валунами и подводными скалами. Отчего вода превращалась в сплошной, бурный и шумный поток, он словно кипел и свирепо урчал, готовый поглотить любого, кто хотел бы помериться с ним силою, как бы отпугивал от себя путешественников и в то же время привлекал своей необыкновенной красотой и зрелищностью.

Немного передохнув, мы вернулись к лодкам, оставленным ниже порога, тележку же Зиновьев с Шараповым снова закатили в лесную глушь, поодаль от тропы и закидали ветками. Позднее Зиновьев нам рассказал о том, что этой тележкой пользовались и работники заповедника, однако не всегда добросовестно её использовали, после чего не раз приходилось тележку ремонтировать.

Теперь нам предстояло на лодках, не обременённых грузом, переплыть ниже порога