Сны Дельфора - Андрей Стоев

это возможно без его желания, — покачал головой Леран. — Связь всегда создаётся добровольно. Если человек сопротивляется, никакой связи образоваться не может.

— А у преступников, у которых магия откачивается…

— У клотсов, — подсказал Леран

— Да, у них. Там же не добровольно связь создаётся?

— Там совсем другого типа связь, и не с Дельфором. Связь, для которой нужно представляться Дельфору, создаётся только добровольно. Ну, насколько я знаю.

— А какие ещё виды связи существуют?

— Я ещё только лиспов знаю, — ответил он подумав. — Больше никого не припоминаю. Но это тоже не твой случай — это что-то вроде архитекторов Дельфора. Они заставляют… ну как заставляют… в общем, каким-то образом побуждают Дельфор что-то сделать. Например, дорогу в Бревик, и вообще все дороги, делали лиспы. Обычному магику такую дорогу создать не под силу.

— А ещё посвящённые есть?

— Может, и есть, но я больше никого не знаю. Это ведь не общедоступные сведения. Даже про ксоев все знают только то, что это сильные магики, вот и всё. Про лиспов я случайно узнал, до этого и не задумывался, откуда взялись дороги, или вот стены Бревика.

— Так зачем я нужен Дельгадо? — задумался я. — Для чего ему понадобилось меня представлять?

— Не знаю, — ответил Леран, пожав плечами. — Просто будь осторожней. Заставить тебя что-то сделать он вряд ли сможет, а вот обмануть вполне.

Глава 12

В гильдии обнаружилась всё та же компания — те же самые люди, сидящие на тех же самых местах, как будто я вернулся назад во времени. Что можно здесь делать каждый день и о чём разговаривать? Наверное, пересказывают друг другу одни и те же анекдоты. Машин у них здесь нет, вот они вместо гаража и торчат в гильдии. Ну, понятное дело, не с женой же время проводить?

Что бы они друг другу ни пересказывали, сейчас они замолкли и с раскрытыми ртами уставились на меня. Я подтащил здоровенную медвежью башку к стойке и демонстративно вытер лоб.

— Принимай, дедуль! — я сделал вид, что тяжело дышу. — Надоела она мне, вот не передать как. Что б вам просто клыки не принимать или ещё как-нибудь?

— Ишь, внучок нашёлся, — беззлобно хмыкнул дед. — Мы и клыки принимаем, но только от тех, кого знаем. Тебя пока не знаем, так что извини, с тобой строго как положено.

— Ну вот тебе, как положено: башка целиком, вместе с клыками, — я широким жестом указал на голову с оскаленной пастью.

— Вижу, вижу, — пробормотал дед, заглядывая в пасть. — Так, клыки все на месте. Стало быть, двенадцать гривен тебе причитается. Минус шесть кун за утилизацию.

— Слушай, дед, — недовольно сказал я. — Четверть гривны за утилизацию — это, вообще-то, наглость. Это же страж, а не обычный зверь. Эта башка через пару дней сама бесследно распадётся.

— Так не я же это придумал, — пожал плечами он. — У тебя в бестиарии порядок сдачи трофеев в приложении расписан, а в следующем приложении прейскурант услуг гильдии — можешь сам посмотреть. Положено утилизировать, стоимость утилизации по второй категории шесть кун. Я себе ни единой векши с этого не имею, квитанцию выдам, как положено.

— Так может, я эту бóшку просто в лес сволоку? — сделал последнюю попытку я. — Она там сама утилизируется.

— Или вот Леке за шесть гривен продашь, — усмехнулся он. — А он потом клыки мне сдавать придёт.

— Да сколько можно, дед? — недовольно сказал Лека. — Один раз ошибся — сколько ещё лет будешь вспоминать?

— Буду вспоминать, пока не помру, — твёрдо заявил дед. — А потом мой сменщик будет — у меня всё записано, кому верить, кому не верить. Тебе, Лека, веры нет.

Лека что-то пробормотал — неразборчивое, но явно ругательное. Да, вот так оно и бывает — разок попался на махинациях, и до конца жизни тебе это припоминают. Разве что уезжать куда-то далеко, где тебя никто не знает, и нарабатывать репутацию с нуля.

— Сейчас при свидетелях пасть опечатываю и волоки её вон в ту дверь, где табличка «Трофейная», — объявил дед, доставая из сейфа палочку сургуча и штамп.

Он закрыл пасть, туго обмотал башку проволокой и приладил на концы проволоки сургучную печать, прилепив её прямо к носу зверя.

— Тащи, только смотри, печать не сломай, — распорядился он, и я потащил голову в трофейную комнату, где уже валялись какие-то рога, хвосты и ещё одна страхолюдная башка — пострашнее моей, пожалуй.

Когда я вернулся к стойке, дед старательно выписывал мне бумаги: приходную ведомость на приём останков, акт освидетельствования принятых останков, квитанцию на оплату пошлины за утилизацию останков и, наконец, кассовый ордер на выплату вознаграждения за доставленные останки. Пусть в Бревике столичных и не любили, но с бюрократией здесь тоже было всё в порядке.

— Но ты молодец, — сдержанно похвалил меня он, вручая ворох бумажек. — Серьёзный зверь, одному с ним непросто справиться. На него охотники обычно вдвоём ходят.

— Так и я не один был, — честно признался я. — Мы с подругой были, да ещё мой фамильяр.

— Ну, от фамильяра толку ещё меньше, чем от бабы, — пренебрежительно прокомментировал Гуннит.

— Смотря какой фамильяр, смотря какая баба, — туманно отозвался я. — Подруга моя посильней меня будет, пожалуй. Врать не хочу — скорее я при ней, чем она при мне. Мамаша её с детства заставляла охотиться.

— Да, есть такие дурные бабы, с которыми лучше не связываться, — с видом знающего человека согласился Гуннит.

Я решил не выяснять, кого конкретно он имел в виду, и предпочёл принять его заявление на счёт незнакомой мне княгини. А то вдруг выяснится, что он говорил об Арне, тогда нужно будет ему морду бить, и о хороших отношениях с местными охотниками придётся забыть навсегда.

— Так подруга у тебя улучшенная, получается? — с любопытством спросил дед. — И ты, стало быть, улучшенный?

— И она, и я тоже, — признался я.

И что-то мне подсказывает, что они тоже улучшенные, раз на таких зверей вдвоём ходят. Нам с Арной, несмотря на все наши улучшения, этот зверь слабым совсем не показался — не будь Маруси, так легко справиться не