Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова

движение. Люди поворачивались друг к другу, кланялись — иногда едва заметно, иногда почти до земли — и просили друг у друга прощения. Раз за разом.

Когда все это закончилось, я склонила голову и прикрыла глаза, заглядывая в глубь себя.

«Прости меня, Христа ради», — произнесла я мысленно.

Но теперь я обращалась не к тем, кто стоял рядом. Я обращалась к той, настоящей Варе. К молодой девчонке, чье место я заняла по какой-то нелепой ошибке мироздания.

«Прости, что я в твоем теле. Прости, что не знаю, как вернуть все назад. Я постараюсь позаботиться о твоем отце и доме. Сохранить все это, если тебе еще доведется вернуться».

Я чувствовала, как щиплет глаза, как становится труднее дышать. Но я искренне была уверена, что я приложу все усилия, чтобы выполнить это обещание.

Служба закончилась. Отец Павел читал нам наставления, народ начал потихоньку расходиться. Я скользнула взглядом по толпе и замерла: недалеко от правого клироса стоял Строганов, время от времени бросавший взгляд в нашу сторону. А рядом с ним возвышалась знакомая фигура с идеальной военной выправкой. Генерал.

Я не смогла отказать себе в том, чтобы рассмотреть его. Он стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела. Строгий профиль, волевой подбородок. Серьезность и сосредоточенность во взгляде.

И откуда в нем столько предубеждения по поводу девиц? Вроде сам молод, и уже генерал?

Невольно мысли свернули на тему пари и типографии. И того, что я пока не продвинулась. Перед глазами стоял кривой оттиск.

Линейки. Мне нужны длинные линейки, иначе весь тираж пойдет прахом, а вместе с ним и… стоп. Я все найду, решу проблему.

Люди потянулись к батюшке. А я поняла, что мне снова становится душно.

— Идемте домой, Варвара Федоровна, — пробормотала Дуня. — Отдохнуть бы вам надо. А то не ровен час сляжете…

Тут я была с ней согласна. Я не бессмертный пони и от работы могла сдохнуть. Как это уже со мной и случилось. Поэтому я позволила себя увести.

Я старалась затеряться в толпе — мне меньше всего хотелось светских бесед. И мне нужно было срочно придумать, что делать с чертовыми линейками.

Мы уже почти спустились по широким каменным ступеням крыльца и остановились, высматривая в веренице экипажей свои сани, когда позади раздался знакомый, голос генерала:

— Варвара Федоровна.

Я обернулась. Он стоял на ступеньку выше, возвышаясь надо мной. Ветер шевелил мех на воротнике его шинели. В глазах цвета горячего шоколада отражался свет фонарей.

— Ваше превосходительство, — я сделала легкий реверанс.

Генерал сделал шаг вниз, поравнявшись со мной. Теперь он стоял так близко, что я почувствовала легкий запах хорошего парфюма с острыми нотками и кожи.

— Честно сказать, я был удивлен, когда Градский вернулся с описью, — он выдержал паузу, не сводя с меня глаз, и добавил с легким прищуром: — Как движется дело? Уверяю вас, я не стану настаивать, если обстоятельства окажутся сильнее вас, и придется закончить наше пари досрочно.

Глава 13

Ответственный оттиск

Я не сразу поняла, о чем он: мысли были далеко отсюда — в моей типографии, над набором, в котором мне нужно было придумать, как соединить линейки.

А потом до меня дошло:он снова намекает на то, что он «благородно» готов отказаться от пари. Даже несмотря на то, что я вскрыла документы. В честь праздника, не иначе. Его оправдывало в моих глазах только то, что говорил он без издевки и преждевременного торжества. Хотя все равно это бесило.

— Я очень рада, ваше превосходительство, — начала я, — что вы настолько верите в мои силы. Но так быстро не способна справиться с задачей даже я.

Теперь пришло время удивляться генералу.

— Ваше упорство уже начинает меня восхищать, — произнес Вранов. — Но время не замедляется, а станки не начинают работать быстрее только из-за него. Вы слишком много поставили на кон.

— А вы беспокоитесь о том, что вы останетесь без ведомостей, или… о том, что будет со мной, если я проиграю пари? — выпалила я быстрее, чем сообразила, что стоит попридержать язык.

Я за собой уже не первый раз заметила, что именно с Врановым мне невообразимо сложно держать язык за зубами и думать о должных приличиях. При каких обстоятельствах бы мы не сталкивались. И это плохо — значит, он по какой-то причине выводит меня из равновесия. А мне нужна светлая голова.

Уголок губ генерала дрогнул, он поправил правую перчатку и чуть склонил голову.

Расстояние между нами было на границе допустимого, еще немного — и стало бы совсем неприличным. Но ни один из нас не сделал шага назад.

— Конечно, я беспокоюсь о своем заказе, — сказал генерал. — Не смею больше задерживать. Завтра я пришлю Градского проверить, как идут ваши дела.

Он сделал выверенный поклон с вежливой улыбкой и спустился по ступенькам к подъехавшему экипажу.

— С дьяволом вы шутите, — пробормотала Дуня и перекрестилась. — Не нравится мне этот генерал. Смотрит он так…

— Перестань, — отмахнулась я. — Не приплетай нечистого туда, где люди сами себе проблемы наживать умеют.

Как я. Ну или другие прекрасно им их устраивают. Но вслух я это добавлять не стала.

Мы залезли в наши сани и неторопливо поехали к дому. Тихо звенели бубенцы, отстукивали мерный ритм копыта, скрипели полозья по подмерзшему снегу. Темнело.

Дуня ехала молча, да и мне говорить было особо нечего: все мысли только и крутились на том, как решить ребус с набором. Интуиция просто кричала о том, что выход должен быть, просто я его не вижу.

Сани остановились прямо перед нашим крыльцом. Дуня вышла первой, помогла вылезти мне и пошла расплачиваться с извозчиком. Я задержалась, дожидаясь ее.

На крыльцо выскочил Петька с лампой в руке — уже совсем стемнело. Свет выхватил ступеньки и спешащую к нас кормилицу.

— Варвара Федоровна, идемте ж домой, а то совсем замерзнете, застудитесь, — она потянула меня внутрь.

Ни отдохнуть, ни выдохнуть я бы сейчас все равно не смогла: все тело было напряжено, а мозг лихорадочно пытался найти решение. Никогда не любила логические задачки — они требовали слишком широкого взгляда на проблему. У меня его не было, я всегда упираясь во что-то одно. Всегда смотрела в ответы.

Только вот сейчас ответов у меня не было, и хоть ты тресни, нужно было расколоть этот