Сны Дельфора - Андрей Стоев

превращается в некую плотную сетку с практически слившимися узлами. Можно даже сказать, что великий сам превращается в некую формацию.

— И каким образом великий этого достигает?

— Сам хотел бы это знать, — усмехнулся Варик.

Глава 2

— Светлого дня тебе, почтенная Мирна! — поздоровался я, ставя на стол коробку миндального печенья.

А что делать? Враждовать с семьёй учителя мне уж точно ни к чему, вот и приходится слегка так подлизываться.

— Здравствуй, Тим, — ответила она, посмотрев на меня без особого тепла, но и без враждебности. — Хотя ты сейчас вроде Артём?

— Артём Бобров, — кивнул я. — Это моё настоящее имя. У нас с Арной было непростое путешествие, вот и приходилось называться разными именами. Хотя нас всё равно каким-то образом выслеживали.

— Так по настоящему имени и выслеживали, — пожала плечами она. — Или ты считаешь, что другим именем назвался и всё, спрятался?

— Ну вообще-то, именно так я и считал, — озадаченно ответил я. — А что, это не так?

Она снисходительно усмехнулась и перевела разговор на другое:

— Ты знаешь, что Сиги опять подрался?

— Нет, не видел его ещё, — покачал я головой. — Что-то он слишком резко взялся.

— Ты не одобряешь, что ли? — удивилась она.

— Так вот сразу сложно сказать. Если вообще, то не одобряю, но надо его расспросить — может, без этого было никак. Ситуации разные бывают.

— Неожиданно, — хмыкнула она. — Мне казалось, что ты предпочитаешь решать вопросы кулаками.

— Ты поняла совершенно неверно, — категорически отказался я. — Как раз наоборот, я считаю, что чем чаще решаешь вопросы кулаками, тем меньше у тебя остаётся мозгов. Предпочитаю решать все вопросы мирно. Просто не всегда есть возможность решить мирно, и к этому нужно быть готовым. Если тебя подкараулили разбойники, ты же не станешь объяснять им, что они поступают некрасиво?

— Могу и объяснить, — проворчала она.

— Кто выживет, тот всё поймёт, да? — засмеялся я.

Она тоже не сдержала улыбки, и я почувствовал, что её отношение ко мне заметно смягчилось.

— Ладно, — уже совсем добродушно сказала она. — Может, и прав отец, что я слишком Сиги опекаю. Чай будешь?

— С удовольствием, — кивнул я.

— Неси печенье в столовую, я отца позову.

В маленькой столовой ничего не изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз, ещё до инициации. Я пересыпал печенье в вазочку и достал чистые чашки из буфета. Едва успел собрать на стол, как дверь распахнулась, и в комнату вошёл Дельгадо, а за ним и Мирна.

— Доброго дня, учитель, — я поклонился.

— Здравствуй, Артём, — кивнул он мне, слегка усмехнувшись. — Вежливый ты, этого у тебя не отнять. Если бы сидел, так и встал бы, наверное?

Интересный вопрос, и непонятно зачем заданный. Может, он ни с чем не связан, но я бы поставил на то, что Варик, наш препод формаций, подробно доложил Дельгадо обо всём происходившем на занятии. А если ему докладывают даже такие мелочи про меня, стало быть, Дельгадо отслеживает абсолютно всё, что я говорю и делаю.

— Конечно, встал бы, — подтвердил я. — Это знак уважения ученика к учителю. Только здесь это почему-то не принято.

— К своему научному руководителю, который прокатил тебя с защитой, ты так же относишься? — с любопытством спросил Дельгадо.

Он что, всё ещё занимается построением моего психологического портрета? Неужели до сих пор не уверен, что я ему подхожу? У меня мелькнула мысль как-нибудь представить себя с лучшей стороны, но я выбросил её из головы. Вряд ли у меня получится его обмануть — скорее всего, сделаю только хуже. Лучше уж вести себя естественно и надеяться, что он всё-таки не станет меня списывать как неподходящего.

— Да, так же отношусь, — подтвердил я. — Не он же это решал. На самом деле он даже пытался за меня заступиться, но его мнение никого там не интересовало. Да если бы даже и не заступался — он очень многое мне дал, жаль только, что мне эти знания не особо пригодились. И уже никогда не пригодятся, наверное, но это опять же не его вина.

— Обидно пять лет отучиться напрасно?

— Да здесь никакая наша специальность не пригодилась бы, — пожал я плечами. — А образование — вещь вообще полезная. Прививает определённую широту мышления.

Дельгадо улыбнулся и кивнул. Похоже, я прошёл очередной тест.

— Как тебе занятия? — он резко сменил тему.

— У нас только вводное занятие по формациям было, — ответил я. — Рано судить, но мне этот предмет показался очень интересным. А потом у группы были практики медитации, но для нас с Арной они почему-то закрыты.

— Практики медитации — это для слабаков, — махнул рукой Дельгадо. — Это для раскачки источника. Вам с княжной нужна другая медитация. Я тебе давал методичку, начинайте понемногу по ней заниматься, но не усердствуйте — на первое время час в день, не больше.

— А нам раскачка источника разве не нужна? — осторожно спросил я.

— Нет же никаких источников — что там раскачивать?

Я вытаращил глаза, а Мирна захохотала, на меня глядя.

— Да объясни ему как-нибудь понятнее, папа, — сквозь смех произнесла она. — Он же теорию магии даже на школьном уровне не знает.

— Я вообще не слышал, что у магии есть какая-то теория, — хмуро подтвердил я. — У нас в школе совсем другие предметы были.

— Верно, не подумал, — признал Дельгадо. — В общем, есть несколько объяснений, откуда у магика появляется энергия. Для начинающих предлагается концепция источника, который непрерывно производит энергию. Превращает свободную энергию извне в личную энергию, которой магик может пользоваться. На самом деле это чепуха — есть просто воля магика, которая не производится и не расходуется, она просто есть. Но для слабых магиков с этим слишком трудно работать, поэтому для них придумали вот эту концепцию источника, который можно определёнными упражнениями раскачивать. Эти упражнения тренируют волю, и постепенно магик начинает осознавать ограниченность модели и приходит к концепции личной воли. Или не приходит — тогда так и остаётся слабаком.

— Понятно, — озадаченно сказал я. — А нам, стало быть, концепция источника не нужна?

— Она