Блог «Серп и молот» 2014–2016 - Петр Григорьевич Балаев

к пригородам Царицына группы Мамантова. Слесарь нанес ему один удар с тыла, второй с фланга. Казаки побросали все, что было тяжелее вострой сабли, с тяжелыми потерями откатились на те позиции, с которых и начинали наступление.

Отражение второго штурма уже было форменной издевкой. Плевком в генеральские лица. Опять белые прорвались к городу и угодили в огневой мешок. Командование красных выставило на участке наступления Донской армии 27 артиллерийских батарей, и 17 октября накрыло разом всю массу конницы Краснова. Это было позором. Разгром был катастрофический. Плюс — в этот день к царицынской группе подошла отступавшая с Северного Кавказа Стальная дивизия Д. П. Жлобы, и вышла как раз в тыл Донской армии. Раскатала в блин красновскую Астраханскую дивизию. Причем попал в плен весь её штаб и был убит командир генерал Демьянов.

В результате белые войска откатились аж за Дон. Ну конечно, Ворошилов командовал не по правилам, как писал в своих характеристиках Снесарев. Какие уж тут правила? Он же и разведкой глубокого тыла противника еще занимался, поэтому, гад коварный, знал, где именно почти 200 пушек поставить в решающий момент.

Казалось бы, что еще нужно? Вот же состоявшийся военачальник. Слушайте его внимательно, советуйтесь… Набитый военспецами штаб Предреввоенсовета Республики продолжал свои гнусные интриги. Теперь они требовали от царицынской группы активных наступательных действий. Климент Ефремович требовал хотя бы боеприпасов. Там на эти требования не отвечали, но уже начинали надоедать и В. И. Ленину: под Царицыным у нас масса войск, а командование там партизанщиной занимается, не хочет нам подчиняться и пьет водку безобразно.

Троцкому край как нужно было, чтобы Ворошилов пошел в наступление, прямо в область Войска Донского, оторвался от тылов и угодил под концентрированные удары белых. Была бы радость радостная: не справился слесарь! Это тебе не гайки крутить — армией командовать.

Климент Ефремович категорически не желал вести своих людей на гибель.

Лев Давыдович, полагая, что он в гневе страшен для окружающих, притащился в Царицын в попытался взять глоткой. Орал с пеной на губах в штабе:

— Последний раз спрашиваю, Вы будете подчиняться приказам штаба РККА?

В ответ получил от Ворошилова:

— Тем приказам, которые считаю правильными — буду. Вредительским — нет.

Троцкий пригрозил арестовать строптивого командарма и предать суду за неподчинение.

— Чего-о? — Ворошилов почесал кулак. Вопрос с арестом был снят…

Поступила критика на «Ворошилова»

3 ноября, 2015 https://p-balaev.livejournal.com/2015/11/03/

«А Вы эти характеристики которые были даны Снесаревым хотя-бы читали?

Там вовсе не о щелчках каблуками речь.

„Лично т. Ворошилов как войсковой начальник не обладает достаточно нужными качествам; и так, например, он получив приказ о смене подчиненными ему войсками нуждающихся в отдыхе войск Царицинского гарнизона на позиции у Кривой Музги, этого приказа не выполнил.“

„13 июля я встретил т. Ворошилова на станции Царицын причем штаб свой он оставил, не сообщив мне, не уведомив штаб округа о своем заместителе. Из этого я заключаю, что он недостаточно проникнут чувством долга и не придерживается элементарных правил командования войсками.“»

Человек мне приписал, что Снесарев жаловался в характеристике, что каблуками не щелкали. И сам себя этим записал в разряд дураков. Я этого не писал. Тексты понимать нужно уметь, а не в укуренном виде комментировать.

И я же писал, что он, Климентий Ефремович, и правда не придерживался «элементарных правил», поэтому, пока он был в Царицыне, белые там только отхватывали по полной. С жуткими для из благородных душ извращениями. Били их почти с издевкой.

И чего бы Ворошилов ставил в известность о своих передвижениях болвана, который щеголял в генеральской форме среди красноармейцев в 1918 году?! Из чувства долга?

Ворошилов. (из черновика книги).

8 ноября, 2015 https://p-balaev.livejournal.com/2015/11/08/

Владимир Ильич Ленин всегда выражался предельно точно, и характеристики людям давал также предельно точно. Иудой он Троцкого никогда не называл. Современные публицисты, которые приляпывают к Бронштейну прозвище по имени библейского персонажа, забывают, что любимым писателем-сатириком у Владимира Ильича был Салтыков-Щедрин, и забывают о таком персонаже, как Иудушка Головлев.

Иисуса стошнило бы при одном взгляде на представителя семейства Головлевых, до путешествий в компании этого человекоподобного дело у Мессии не дошло бы.

Предельно лицемерно-лживая трусливая тварь, маскирующая тупость хитростью и одержимая стремлением властвовать — герой романа «Господа Головлевы».

В этом весь Троцкий. Климент Ефремович, еще в юные годы перечитавший всех классиков, и не только русских, понимал, с кем он столкнулся в Царицыне. Поэтому попытки Троцкого навязать свою волю, были сразу пресечены:

— Правильным приказам подчиняться буду, вредительским — нет.

Троцкий уехал из Царицына наполненный неизрасходованным ядом. Скалить свои гадючьи зубы в расположении войск Ворошилова было опасно. Там бойцы и командиры боготворили, в лучшем смысле этого слова, командарма. Он чуть не ежедневно вместе с ними под пулями ходил и генерала из себя не корчил. Свой, плоть от плоти, рабочий. Лев Давыдович в расположении войск царицынской группы провел несколько митингов, на которых произнес слова восхищения защитниками города на Волге и укатил. О партизанщине не заикнулся даже. У Ворошилова партизанских отрядов не было, были полки, дивизии, корпуса, бригады.

После отъезда Предреввоенсовета из Царицына Партия узнала о существовании «военной оппозиции». Оказывается, что целая группа красных командиров была против регулярной армии и страстно мечтала воевать против регулярных же армий интервентов и их белогвардейских наймитов силами партизанских отрядов. А предводителем таких оппозиционеров был представлен Климент Ефремович.

В ЦК и на 8-м съезде РКП(б) начались дебаты на пустом месте. В своих мемуарах Троцкий изобразил из Сталина своего главного противника в «анти-партизанском» вопросе. Но, так как, Иосиф Виссарионович от дебатов уклонился из-за того, что там дебатировать нечего было, то он был в книге «Сталин» представлен закулисным интригано-кукловодом. А Ворошилов нарисован его клевретом, который оборзел при таком высоком покровителе.

Троцкий был в чем-то и искренен. Дело в том, что этот кадр представлял из себя рафинированного журналиста, это являлось его жизненным амплуа. Как рафинированный журналист, он был способен только на газетно-митинговую деятельность. Практические вопросы были ему чужды. А попытки теоретизировать вызывали только всеобщий хохот. Еще на 2-м съезде РСДРП он выскочил с поддержкой тезиса Плеханова о «самодержавии народа» и вызвал иронические улыбки. Вот чтобы это могло значить:

«При самодержавии „народа“ диктатура принадлежит буржуазии. Когда же социалисты получат большинство, тогда настанет эпоха диктатуры пролетариата»?

В дальнейшем всё так же и продолжалось, что