Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

Эстетический гипериндивидуализм подталкивает к двум формам самореализации в эпоху текучей современности. Внимание на эстетическом опыте проявляет себя, с одной стороны, как акцент на персональном чувственном переживании, но, с другой стороны, и как проявление умения создавать уникальный эстетический опыт, а следовательно, обладать креативными способностями для генерации такого опыта.

Люди становятся ловцами ярких впечатлений или охотниками за эстетическим опытом. Инструменты психополитического управления ловко подталкивают вновь и вновь стремиться к чему-то новому, оригинальному, необычному, красивому до кинематографичности и удивительному до вау-эффекта. Игра неолиберального воображения вовлекает как творцов, так и зрителей в постоянное производство/потребление новых эстетических переживаний. Персональный продающий перфоманс личного бренда, создание контента и его потребление в качестве зрителей образуют культурный медиаландшафт эпохи текучей современности.

Конкуренция предпринимателей самих себя с неизбежностью оборачивается необходимостью быть креативным. Андреас Реквиц подчеркивает тесную связь гипериндивидуации с творческой активностью в культурном пространстве нового капитализма. Быть творческим – это уже не просто особая привилегия одаренных художников, литераторов или музыкантов, а требование, которое адресовано всякому, кто уверовал в нормативные предписания превращать жизнь в успешное экономическое предприятие.

Диспозитив креативности проникает в самые разные сферы жизни, от быстрой моды и создания контента в личных блогах до дизайна технологий и многочисленных сервисов с использованием нейросетей. От людей в разных сферах жизни и деятельности требуется создавать нечто уникальное, что привлечет к себе как можно больше внимания с последующей его монетизацией. Желание переживать экстраординарные моменты счастья, пребывать в уникальных местах с необычными людьми и быть не таким, как все, парадоксальным образом становится массовой тенденцией. И все это стремительно обновляется день ото дня.

Этот ускоренный режим работы диспозитивов перформативности и креативности в сменяющих друг друга циклах производства и потребления нового, как и участие в сложной динамической архитектуре проектирования потребительского опыта других описанных ранее диспозитивов, усиливает снижение автономии и ощущения управляемости жизни. Калейдоскоп быстро сменяющих друг друга новых образов утомляет психику зрителя не меньше, чем тщетные попытки создать залетающие рилсы усиливают тренды выгорания в лагере представителей креативных индустрий. Давление рыночной конкуренции и принуждение генерировать что-то особенное и оригинальное с невероятной скоростью в логике ультрабыстрых трендов не только лишает почвы под ногами, но и усиливает тревожность и симптоматику расстройств вроде ОКР и СДВГ.

Креативный предприниматель самого себя должен находиться в постоянном поиске оригинальных решений. Читая новые книги, проходя непрерывное обучение, путешествуя в качестве цифрового номада из страны в страну или меняя новые хобби с завидной регулярностью, человек ощущает самореализацию, нормативно предписанную триадой диспозитивов саморазвития, перформативности и креативности. Рассмотрим, как это реализуется в контексте выделенных ранее агрегатных состояний того производства субъективности, которое упаковано в неолиберальный селф-менеджмент.

Субъект в состоянии mind worker осуществляет постоянное воспроизводство себя под лозунгами саморазвития и перформативной проявленности, занимая не только проактивную позицию нейрофизически активного индивида, но и стремясь креативно раскрыть творческие способности, независимо от их наличия или отсутствия. К примеру, начинающий психолог не только непрерывно осваивает новые знания в своей профессиональной области, прорабатывает собственные травмы или проходит личную терапию для лучшего контакта с собой, но и овладевает навыками маркетинга, ведения соцсетей и креативной проработки контент-плана, без которого он не сможет привлечь новых клиентов и стать востребованным в условиях высокой конкуренции на рынке услуг помогающих специалистов. Субъект достижений стремится освоить новые скиллы и раскрыть «скрытый потенциал», вновь и вновь перемещаясь от одного опыта к другому. Мало просто быть подготовленным специалистом и человеком с высоким уровнем эмоционального интеллекта, важно быть замеченным и суметь создать себе публичную репутацию эксперта, занимаясь позиционированием и продвижением в цифровой среде.

В ипостаси потребителя возможностей человек привыкает стремиться к чему-то оригинальному и необычному. Ему важно быть не таким, как все, и не просто следовать модным трендам, но и демонстрировать способность найти нечто настолько оригинальное, чтобы обзавидовались подруги и даже незнакомцы, случайно забредшие на страницу в Instagram[113]. Так, одна моя дальняя знакомая одержима поиском оригинальных нарядов для своего обширного гардероба. Как-то она поехала к модному грузинскому дизайнеру прямиком из Турции, в которой ныне проживает, чтобы купить у него единичный экземпляр платья, стилизованного под японское кимоно. Любые финансовые затраты и издержки, связанные с авиаперелетами, были оправданы ряди достижения поставленной цели – яркой фотосессии с последующей публикацией в своих соцсетях. Причем покупка нарядов зачастую происходит ради одного выхода, а желание произвести шикарное впечатление стоит того, чтобы потратить невероятное для многих людей количество денежных средств, времени и сил.

Креативность, вплетенная в ускорение циклов производства/потребления в динамике ультрабыстрых трендов, снижает наслаждение обладанием и смещает фокус на эфемерное впечатление от лишь мимолетного соприкосновения с модными вещами. Потребитель возможностей живет в постоянно нагнетаемом страхе упустить возможность быть в тренде.

Это напрямую связано с тем, как работает диспозитив креативности в логике антикризисного управления, которое становится производным от ежедневного риск-менеджмента. Сфера инноваций и стартапов, а также венчурный капитал представляют собой лишь авангард и ярко выраженные формы того поведения, нормативность которого выступает неотъемлемым атрибутом жизни всякого предпринимателя самого себя, вновь и вновь решающего, как именно ему инвестировать имеющиеся у него материальные и нематериальные активы в проект личной жизни под лозунгами счастья и успеха. В связи с чем справедливо привести слова Джафи Уилсона, исследующего природу неолиберальной рациональности:

Неолиберализм следует интерпретировать как тревожную форму управления кризисом, которая постоянно пытается скрыть пробелы и разрывы в своей собственной идеологической ткани, вызванные противоречиями, которые она структурирована скрывать[114].

Однако если в сфере технологических инноваций и финансовых рынков речь идет о материальных сущностях, то в массовом опыте проектирования впечатлений креативность выступает генератором новизны ради подталкивания к совершению следующего действия, подобно современным маркетплейсам, постоянно соблазняющим совершить новую серию покупок, или дейтинг-приложениям, подстегивающим к новому романтическому опыту с очередным возможным партнером. Здесь стоит отметить замечание Брайана Массуми о том, что в капитализме возможностей внимание концентрируется на будущем времени и выступает императивом для субъекта достижений, постоянно инвестирующего свой человеческий капитал[115]. В этой логике непрерывного инвестирования человек, будучи в практике самопринуждения, все сильнее погружается в гнетущую дефицитарность, гложущую его изнутри, подобно герою из фильма «Трасса 60» с черной дырой вместо желудка, неспособного насытиться пищей. Эта невозможность остановиться на опыте достаточно хорошей жизни в связи с подталкиванием к саморазвитию предстает на поверку как постоянное возобновление потребления новых впечатлений.

Осмысляя фактуру потребительского опыта в контексте общества впечатлений, важно отметить, что креативная генерация необычного и даже экстраординарного не подчинена никакой логике и последовательности. Все что угодно