Красные ночи - Генрик Цибульский

со стороны Пшебраже. Этот вид развеял в нём последние остатки надежды на спасение. Он не сомневался, что это были бульбовцы. Они разгромили Пшебраже и возвращаются с награбленным имуществом. Он заполз под мост. Через мгновение он услышал над головой стук колёс и топот копыт.

«Он нас боится. Спрятался. Наверняка под мостом», — донёсся до него какой-то женский голос.

Сердце у него замерло от ужаса. Эти слова были сказаны по-польски, но он хорошо знал, что бульбовцы тоже часто выдают себя за поляков.

Из-за ограды высунулось несколько голов. Они его заметили.

«Это парень из Гуты. Сын Цибульских!» — крикнул кто-то из вооружённых людей.

«Янек, выходи, не бойся. Мы из Пшебраже!»

Янек разрыдался. Он хотел подняться, но силы его полностью покинули.

Вацек Вышинский сбежал под мост и вынес его. Раненого уложили на траву. Его узнали ещё несколько человек.

«Где твоя семья?»

«Все убиты. В Марьяновке.»

«Гута сожжена?»

«Не знаю», — ответил он, теряя остатки сознания.

Разведывательный отряд как раз ехал туда осмотреться. Янека уложили на телегу, которая уехала в сторону Пшебраже.

В лагере о мальчике заботились с особой тщательностью. Медицинская сестра Валя Ковальская разрезала застывшую на теле одежду, мальчика помыли и напоили бульоном. Фельдшер Блажейчик перевязал раны.

И только тогда наступил кризис. Состояние Янека стало почти безнадёжным.

Вечером вернулся отряд, который нашёл мальчика. Обе деревни, Гута и Марьяновка, уже не существовали. После первого осеннего налёта в них оставалось много семей. Теперь там торчали только пожарища.

Отряд привёз одного из немногих выживших – Полевяка. От удара по голове у него образовалась огромная гематома в области левого виска. Его отвезли в Киверцы вместе с Янеком Цибульским, но он скончался через два дня.

Янек выжил. Его молодой организм преодолел все трудности и раны. Он постепенно поправлялся. Больные и персонал больницы, узнав о его трагических переживаниях, заботились о нём как о собственном ребёнке. За ним присматривал доктор Калужинский, с полной самоотдачей ухаживали за ним медсестра Сапековская и местная учительница.

Так единственный свидетель трагедии в Марьяновке быстро поправился. Сегодня, и уже давно, он служит милиционером в Варшаве.

Эти не заканчивающиеся рассказы о макабрических, просто невероятных событиях стали для нас настолько обычными, что со временем мы слушали их так же, как слушают рассказы о повседневных делах.

Через несколько дней мы прекратили дальнейшее прочёсывание местности. Всё, что мы смогли вывезти из сожжённых деревень, уже находилось в Пшебраже.

Из самого нападения на Пшебраже мы сделали несколько важных выводов. Теперь мы понимали, что с учётом состояния колючей проволоки, количества укрытий и окопов, а также текущего уровня вооружения, мы даже мечтать не могли об эффективном противостоянии более крупным силам УПА. Мы также обнаружили несколько слабых мест в оборонительных линиях, а также ряд чрезмерно занятых позиций.

Например, нам не нужно было так сильно обороняться с южной стороны, потому что там нас защищали обширные и опасные болота Варчани (Warchanie). И бульбовцы, вероятно, не осмелились бы атаковать с этого направления.

Однако наиболее уязвимым местом может быть Загайник — он располагался выступом, в окружении лесов и на дороге из Колок в Пшебраже.

Аналогичная угроза нависла и над восточным направлением, со стороны Зофёвки, Юзефины и Яромля. Здесь подразделения бульбовцев уже пытались задействовать свои силы в ходе атаки, но защитникам удалось удержать свои позиции.

Хотя основные силы в тот момент не атаковали восточный сектор, в случае дальнейших нападений наиболее мощные атаки можно было ожидать именно с этого направления. Последующие недели подтвердили эти подозрения.

Огненные бури 5 июля 1943 года развеяли надежды на разрешение конфликта с украинскими националистами. Это нападение дало нам богатый опыт, пролив свет как на возможности и тактику противника, так и на наши собственные недостатки. Теперь ни у кого не было иллюзий, что Пшебраже, несмотря на свою обширную территорию и большое население, сможет сдержать противника и отбить у него желание вести дальнейшие открытые боевые действия.

Мы знали, что даже если сейчас и наступит затишье, оно будет кратковременным, и противник воспользуется им, чтобы собрать ещё большие силы для финального штурма.

Кисилин

Менее чем через две недели после описанных событий в Пшебраже начали прибывать новые беженцы из районов, расположенных к югу от Луцка. Оказалось, что отряды УПА не смогли осуществить свой план на всей территории Волыни. Главный удар, который пошёл со стороны Львова и смёл польские деревни в северном и западном направлениях, остановился приблизительно 24 июня на восточных границах Луцкого179 и Гороховского180 поветов181.

С севера, от Журавич182 и Колок, банды продвигались быстрее. Те земли, населённые преимущественно украинским населением, оказались гораздо более лёгкой добычей. В результате район Пшебраже пережил свой «кровавый пожар» на неделю раньше, чем поветы, расположенные к югу от Луцка. Когда мы уже ликвидировали последствия нападения, вывозили из окрестностей спасшееся население и имущество, Луцкий, Гороховский и Владимирский183 поветы только начинали гореть.

В каждом из них УПА имела свои военные центры, свои местные столицы и штабы. Сильные отряды УПА дали о себе знать, в частности, к юго-западу от Луцка, в окрестностях, издавна известных как явные очаги национализма. Бандитские акции направились также в район сёл Затурцы184 и Кисилин185, населённые польским населением.

Жители этих деревень в момент начала резни были практически беспомощны. За много месяцев до этого повстанцы УПА, выдавая себя за партизан, выманили у них почти всё оружие, которое уцелело после прохождения фронта. Чаще всего они объясняли доверчивым людям, что польское подполье готовит восстание против немцев и нуждается в оружии. Поэтому им отдавали оружие, хранившееся до сих пор с риском для жизни. Люди верили, что отдают его в надёжные руки защитников родины, между тем оно пополняло запасы бандитов.

В последние недели перед началом бандитской акции специально обученная секретная полицейская служба УПА активизировала свою деятельность. Всё настойчивее выпрашивали у людей оружие, разбрасывали листовки с известными антипольскими и антисоветскими лозунгами.

У одного из таких агентов, застреленного в Яхимовке186, была найдена инструкция, уточняющая задачи и идеологическую позицию члена «Службы безопасности»187. На первой странице красовался лозунг: «Член службы безопасности безжалостен и немилосерден к своим врагам, а особенно к полякам.»

Имея в своих рядах таких «идеологов», бандеровцы, бульбовцы и мельниковцы188 могли спокойно рассчитывать на «безжалостные» успехи. Итак, они приступили к действиям.

Днём нападения стало воскресенье, 11 июля 1943