Возвращение наследника - Валерия Веденеева

с той, кого люди называют Пресветлой Хеймой. У Владыки много-много голов, поэтому он способен делать все эти вещи одновременно!

Хм. Получалось, что упомянутая в молитве «многоголовость» была не только фактической, подразумевая наличие этих самых голов, но и своего рода метафорой. То есть обозначала божество, способное одновременно присутствовать в самых разных местах и заниматься самыми разными делами.

— Ладно, — сказал я, решив обдумать это все позднее. — Значит, ты откроешь ход в Бездну, я отправлю туда осколки душ, и… все?

Тут я посмотрел на них, так и толпившихся вокруг. Интересно, сохранилось ли в них достаточно сознания, чтобы понять, о чем идет наш с Кащи разговор…

— Кащи думает, что да, — согласился между тем мой Теневой Компаньон.

— А что насчет обитателей Бездны? Они сюда не прорвутся во время открытия?

Мой Теневой Компаньон покачал головой.

— Кащи поставит на их пути барьер — Кащи умеет их делать. Но сперва Кащи нужно будет взять у своего человека много ке магии. Очень-очень много ке! Бездна закрыта тысячами слоев, Кащи не сумеет пробить их только своей силой.

Хм, в этот раз Кащи ничуть не преуменьшил — мой магический резерв начал стремительно пустеть, в то время как сам Кащи наливался слепящим глаза сиянием. Ярче всего у него светились кисточки на ушах. А потом пространство перед нами будто разрубил невидимый меч, и края разреза разошлись, открыв непроглядную черноту.

— Идите туда, — сказал я осколкам. — Ищите своего бога там. Он соберет вас заново, как полагается.

Осколки душ зашевелились, будто волнуясь, однако уходить в проем не спешили. Более того, начали придвигаться ко мне ближе, будто пытаясь дать понять, мол, там, может, и хорошо, но в твоей компании нам нравится больше.

Ну нет, так дело не пойдет! Я, конечно, был им благодарен за помощь в сражении с Лунной Девой, но не настолько, чтобы сделать их частью своей жизни, а то и, кто знает, терпеть их попытки забрать себе мое тело. Пока что они таких поползновений не предпринимали, но это пока.

Осколки душ в получившийся проем пришлось выталкивать. Не сказать, чтобы они активно сопротивлялись, скорее просто не могли понять, зачем им куда-то надо уходить. Выталкивал я их своими невидимыми щупальцами, и времени это заняло немало. Столько, что Кащи уже начал возмущенно попискивать, намекая, мол, заимствованная у меня сила — это, конечно, хорошо, но надо и честь знать.

Наконец, последний осколок оказался внутри прохода, мы с Кащи одновременно облегченно выдохнули, и ход в Бездну закрылся.

— Кащи устал, — пожаловался мой Теневой Компаньон. — Кащи тяжело так держать проход, не пускать в него зверей Бездны и одновременно выпускать осколки душ. Кащи теперь долго не сможет никуда открывать новые ходы.

Та-ак. А не поторопился ли я с помощью осколкам? Может, стоило сперва выбраться из этого места, а уже потом заниматься устройством их судьбы?

— И какой тебе нужен перерыв до тех пор, пока ты не сможешь открыть проход снова? — спросил я.

— Кащи должен отдыхать день и еще половину ночи, — уведомил меня он.

Да, с осколками я определенно поторопился.

Ждать тут, в подземелье, почти сутки мне не хотелось. Попытаться выйти самостоятельно? Я вновь напряг свое «чувство пространства», но ничего, напоминающего проход, не обнаружил.

Попросить Кащи поискать выход снова? В прошлый раз он не сумел, но ему, вероятно, помешали барьеры Лунный Девы. С ее, так сказать, уходом, барьеры должны были исчезнуть тоже…

Кащи, спокойно сидевший на полу, неожиданно начал озираться по сторонам, одновременно принюхиваясь, потом запрыгнул на кучу камней — тех, что остались от моего импровизированного укрытия от смертоносного света павшей богини. Перепрыгнул с первой кучи на вторую, потом приник к камням всем телом и растекся чернильной лужицей, как обычно делал, переходя в состояние тени, после чего исчез.

Что такое?

Я тоже напряг все чувства и вновь сдвинул зрение в слои этера, но пока что ничего необычного не обнаружил.

Прошла секунда, вторая, потом Кащи вновь материализовался передо мной, одновременно воскликнув:

— Цельность нарушена! Сила осколков больше не держит! Сейчас тут все упадет!

Все упадет⁈

Мои чувства все же уступали Кащиным — только теперь я ощутил крошечные трещины, начавшие расползаться по потолку подземного храма и по его стенам.

Времени искать обычный выход уже не было.

— Кащи, создай проход! Попытайся хотя бы!

Кролик зашевелил ушами, кисточки брызнули искрами — и потухли. Брызнули второй раз — и потухли снова.

— Кащи не может, — сказал кролик жалобно. — Кащи весь выдохся!

Ясно.

Я влил дополнительную силу в щиты, которые не стал убирать даже после поражения павшей богини. Прошлое падение части потолка они выдержали — оставалось надеяться, что выдержат и нынешнее. Правда, мой резерв, почти опустошенный открытием прохода в Бездну, пока не торопился восстанавливаться.

— Оно все упадет, — еще более жалобно проговорил Кащи. — Там скалы и гора.

Так. Гора, значит. Под тяжестью целой горы мои щиты могли и сломаться.

Раздался грохот, пол у меня под ногами задрожал, берег осушенного озера пошел широкими трещинами и начал обваливаться на его дно. Я успел отбежать назад, но трещины продолжали змеиться по каменному полу во все стороны, в том числе и следом за мной, все больше расширяясь.

Ну, чудесно! Сперва я свалюсь в пропасть, а потом сверху меня прихлопнет еще и гора.

Может… Может, я мог открыть ход в пространстве сам? Если бы еще знать, как это делается. Будь у меня побольше времени, я бы расспросил Кащи, но именно с временем была загвоздка.

Берег продолжал обваливаться, а потом с оглушительным грохотом в пропасть рухнула сразу половина потолка и посыпались более мелкие камни. Я отступал все дальше, но похоже было, что уже скоро пропасть действительно расширится до размеров всей этой пещеры.

Может, мне как-то могли помочь мои невидимые конечности? Как минимум, укрепить щиты?

Я призвал их — и неожиданно сообразил, что вокруг многих из них до сих пор обвиваются нити тех людей, которых Лунная Дева вынудила служить себе. Кем эти люди были и где находились я не имел ни малейшего понятия, видел лишь, что нити пульсируют жизнью и все еще продолжают излучать радость от своего освобождения. Одна из ближайших нитей показалась мне смутно знакомой. То есть, наверное, знакомой была не сама нить, а человек, к ней привязанный.

А если…

Я притянул эту нить ближе