Возвращение наследника - Валерия Веденеева

отправил осколкам ту энергию, которая билась во мне и требовала выхода.

«Давайте, — сказал я им. — Вы же мечтали об этом. Так мстите».

Не знаю, насколько они были способны меня понять. Насколько эти древние осколки вообще сохранили прежний разум. Но эмоции, которые я передал вместе со словами, оказались им близки.

Клетка стала еще меньше, а потом осколки накинулись на суть павшей богини. Это была бесшумная бескровная битва. О, суть богини сопротивлялась, выжигая и дробя осколки на еще более мелкие части, уже нисколько не напоминающие их прежние формы, так что вместо смутно человеческих силуэтов оставались лишь сияющие песчинки. Но их место заступали другие, и суть богини с каждым мгновением становилась всё меньше, всё слабее.

И одновременно с тем всё ярче проступали иные нити, пока ещё целые, держащие её привязанной к материальному миру. Прежде она их прятала, но сейчас, ослабевшая, уже не могла.

Я шагнул ближе и протянул к ней свои невидимые щупальца — все тысячи. Ухватился за нити и начал рвать. И с каждой оборванной нитью перед моим мысленным взором вспыхивал образ того, к чему она была привязана.

Я видел места силы павшей богини: подземные храмы, подобные этому, и озера с измененной ею водой.

Я видел иные разбитые души — и как же много душ она погубила! Те, которых я первыми освободил и которые сейчас сражались с ней, были лишь малой частью её жертв.

А ещё я видел — живых? Да, живых существ, причем не демонов, а людей. Люди эти оказались связаны с ней клятвами, почти всегда вырванными обманом или угрозами. И с каждой новой оборванной нитью я чувствовал вспышку радости и благодарности от этих живых.

А потом нити закончились, и мои щупальцы замерли над самой сутью павшей богини, сейчас казавшейся такой крохотной и безобидной. Безобидной, ха! Даже став бесплотным сияющим огоньком, она умудрялась притворяться.

Сочувствия к ней я не испытывал — она принесла слишком много зла, чтобы заслужить от меня хоть каплю этого чувства. Но осколки душ не смогли её уничтожить, лишь хорошо потрепали, а я, к сожалению, не знал, как убить божество.

Но я мог сделать кое-что другое.

Мои щупальцы сомкнулись вокруг огня её сути, игнорируя её попытки меня ожечь и вырваться, и потянулись к моему водовороту магии, а потом скользнули внутрь него, глубже и глубже.

Коснуться безграничного черного океана во второй раз оказалось легче, чем в первый, и огонек павшей богини океан принял с такой же готовностью, как прежде — озёрную воду. Волна взметнулась, подхватив бессмертную суть, и потащила её в темные глубины. Огонек трепетал и рвался, но волна не давала ему ускользнуть. И с каждым мгновением огонёк становился все слабее и слабее, пока полностью не растворился среди черноты.

Лунной Девы больше не было.

Кажется, я только что сделал то, что для смертного мага считалось в принципе невозможным.

Глава 14

Спокойно насладиться победой мне не дали. Когда мое сознание вынырнуло из магического водоворота в реальный мир, оказалось, что осколки душ, включая даже те, которых Лунная Дева в последней битве разбила на крохотные искры, со всех сторон меня окружили, и я отчетливо различал их умоляющие голоса:

Помоги…

Спаси…

Собери…

В целое…

Точно! Я же им обещал.

Правда, я думал, что будет достаточно освободить их от власти павшей богини, а путь к своему демоническому богу они найдут сами. Увы. Похоже, они были слишком изломаны и пути туда не помнили. А может, умерли еще до того, как поклонение Восставшему из Бездны распространилось среди демонов и потому просто не знали, куда надо идти.

— Ладно, — сказал я им. — Сейчас.

Как там звучала эта молитва?

— О Предвечный, Древнейший из Древних…

Слова лились легко, но, когда я закончил молитву, оказалось, что образы разбитых душ не побледнели и не исчезли. Наоборот, стали ярче и живее, а те, которых павшая богиня разбила на искорки, даже начали собираться в слабое подобие человекоподобных силуэтов.

Хм… А вдруг, если я прочитаю молитву еще несколько раз, они вовсе оживут? То есть не по-настоящему, конечно, но превратятся в полноценные демонические души. И что мне тогда с ними делать? Вернее, что они попытаются сделать со мной? Несколько тысяч призраков демонического происхождения и человеческий маг, единственный тут обладающий материальным телом — подобный расклад мне совсем не нравился.

Видя, что я молчу, осколки душ зашевелились, и я опять услышал их жалобные голоса.

Может, я мог отправить их к их богу как-нибудь напрямую? А уж он пусть сам собирает из них мозаику.

— Кащи! — позвал я, и, когда кролик возник передо мной на полу пещеры, спросил: — Скажи, а сейчас ты можешь открыть отсюда ход в другое место?

Тот пошевелил ушками, потом кивнул.

— Кащи может.

— Тогда ты сможешь открыть проход, чтобы перенести души демонов к Восставшему из Бездны?

Кащи моргнул — раз, другой, третий. Потер лапкой нос. Потом — левое ухо. Правое.

— Кащи не умеет открывать двери в чертоги Владыки, — сказал он наконец. — И Кащи не знает никого, кто бы это умел. Но Кащи может открыть ход в Бездну.

— И как это поможет?

— Владыка стережет Бездну, — пояснил Кащи. — Там находятся его укрепления.

Я поморщился.

Идея с Бездной энтузиазма мне не внушала — слишком уж дурной была репутация у обитающих в ней тварях. Тем более что я видел этих тварей лично и повторять знакомство не хотел. А тут еще и упомянутые «укрепления Владыки»…

— Давай лучше отправим их на Темный Юг, — предложил я, кивнув на осколки. — К черному трону. Там наверняка есть и демонические жрецы, они со всем разберутся.

Кащи покачал головой.

— Другие демоны не увидят осколки душ и не будут знать, что о них надо молиться. Кащи их тоже не видит, но чувствует через своего человека. Отправлять осколки на Темный Юг бесполезно.

Я вздохнул, с сожалением расставаясь со своей идеей. Хотя кое-что следовало уточнить.

— Ты сказал, что Восставший стережет Бездну. Но разве он не должен охранять врата миров?

Кролик махнул лапкой с таким видом, будто я спросил о том, о чем все давно знали, и начал перечислять:

— Владыка охраняет врата. Владыка стережет Бездну. Владыка останавливает и упорядочивает Хаос. Владыка присматривает за мирами и за смертными. Владыка собирает силы и сражается