Когда не все дома - Мария Болдина

изменилось за последний месяц. Вадим первым закончил разговор. А Вика, задумчиво выслушав череду гудков, схватила с посудной полки дуршлаг и швырнула его об пол.

Следующая зимняя неделя продолжила исподволь менять жизнь. Казалось бы, дни шли за днями, а ночи за ночами. Но вечера выбивались из этой однообразной череды. По вечерам обычно приходил Алексей и они шли гулять. Такие прогулки рука в руке стали ежевечерней традицией, и Вика перестала беспокоиться о том, что подумает общественность и как эту историю преподнесут Вадиму. Виктории не давало покоя воспоминание о поцелуе на пороге то ли в лоб, то ли в щёку. Этот мимолётный поцелуй будоражил воображение, но никак не повторялся, а Виктория между тем ждала и размышляла, над тем как ей ответить: кинуться с разбегу в омут преступной страсти или вежливо отстраниться. Но длинные новогодние выходные заканчивались, а окончательные решения так и не были приняты ни по одному из бередивших женскую душу вопросов. Свои сомнения Виктория чаще всего перебирала и сортировала на кухне. Там она, взбивая и вымешивая, поглядывала то в окно, то на круглое панно, недавно появившееся на стене. Это склеенная из осколков тарелка сменила статус: была посудой — превратилась в дизайнерское украшение интерьера. Половцов не стал маскировать трещинки, наоборот, подчеркнул их золотистой краской, блестящая паутинка ломаных линий расчертила знакомый сюжет. И снова Виктория подивилась, как вещи, принесённые, или — вот — отреставрированные Алексом удачно приживаются в её доме и в её жизни.

В первый рабочий день Вика сходила на приём к врачу. Доктор обрадовала её: всё идёт согласно графику, и беременной можно всё или почти всё, но в разумных пределах, конечно. Гинеколог ещё немного со вдохновением поговорила о границах разумного и неразумного и, как договаривались, открыла больничный, чтобы у её пациентки была временная фора в решении проблем на работе. Вернувшись домой, Виктория позвонила в детский сад и предупредила, чтобы скоро не ждали. Однако на работу очень хотелось. Она, как советовала народная мудрость, полежала немного — не помогло. Как там без неё? Разум подсказывал, что без начальства подчинённым дышится легче и всё идёт по накатанной. А душа звала на работу. Эх, как там у классика: любите ли вы свою работу, как люблю её я? Кажется, так или что-то около того.

Подпольная кондитерская уже дала приличный доход. Заказы пошли, как и предсказывала Ольга. Если бы дело было только в деньгах, можно было бы писать заявление об увольнении по собственному. Но как же хотелось малость поруководить. Кто там сегодня снимает пробу с горохового супа? Насколько отбилась от рук мышка на рабочем столе?

Вика всё же сорвалась: решила, что зайдёт сегодня на работу, поможет разобраться с документацией. И пусть её никто об этом не просил, но отказаться не посмеют.

Когда она явилась в детский сад, народ гулял. Пробежавшись по площадкам, искупалась в народной любви, услышав: "Здравствуйте, Виктория Петровна!" Подготовишки даже пригласили её поиграть в догонялки. Но Вика побоялась навернуться. Здесь у её красоты и обаяния было много поклонников, но всем этим замечательным молодым людям от роду было шесть- семь лет: даже если всем скопом кинутся на помощь — не спасут. Поэтому от горелок пришлось отказаться, ограничились хороводом.

Румяная от мороза и энтузиазма, числящаяся на больничном заведующая прошла к себе в кабинет. Апполинария Васильевна, замещавшая её с декабря, встретила начальство с кислой миной, но промолчала. Они перетрясли документы, электронные и бумажные, всё решили и распланировали чуть ли не до марта.

А в полдень в кабинет по-хозяйски вошла женщина в форменном пальто, поздоровалась, не спрашивая разрешения, сняла верхнюю одежду, повесила её в шкаф, села за стол. Апполинария Васильевна познакомила Викторию Петровну с инспектором по делам несовершеннолетних Екатериной Сергеевной.

— Я теперь здесь частый гость, — предупредила лейтенант полиции со внешностью фотомодели, — готовим отчёты о принятых мерах. И наконец-то я поговорю с совершеннолетним свидетелем тех событий, — Екатерина Сергеевна ангельски улыбнулась.

Это не было допросом, скорее, милая беседа двух профессионалов, во время которой Апполинария Васильевна незаметно вышла из кабинета. Екатерина Сергеевна после окончания академии МВД заочно получала второе высшее на факультете психологии в том же университете, в котором отучилась и где готовилась поступать в аспирантуру Виктория Петровна. Они могли бы подружиться, но ситуация и занимаемые должности не располагали. Быстро уточнив картину происшествия, набросали и распечатали свежий отчёт и план профилактики детской агрессии на перспективу — бумага всё стерпит.

Екатерина Сергеевна завизировала сама и протянула заполненные бумаги Вике:

— Подпишете?

Виктория склонилась над скреплёнными степлером листами, пробежала взглядом по документу, расписалась. Всё было как обычно, в привычных рамках и формулировках. Над её фамилией стояла петельчатая убористая подпись инспектора и расшифровка: «Половцова Е. С.»

Вика знала, что Половцов был женат и несколько лет назад развёлся. Но столкнуться с его бывшей женой вот так, на работе — маловероятную версию об однофамильцах Виктория отмела — было неприятно. Она ещё раз уже с новыми вводными оценила Екатерину Сергеевну.

Приличная грудь и тонкая талия — всё было на положенном месте.

Про… попу (работнику детского сада именно так положено называть то, что все остальные люди именуют другими словами) сложно было сказать что-то конкретное. Эта часть соперницы — неужели соперницы? до чего дело дошло… — терялась в складках плиссированной юбки, романтично разлетавшейся из-под приталенного кителя.

Симпатичные круглые колени были в тонких колготках, а может быть, даже и не в колготках, а в чулках на ажурных кружевных резинках. Виктория поморщилась, вспомнив, что на ней самой колготки неаппетитные, чёрные, махровые, что Алекс её в этом вопросе безжалостно контролирует и смущает не допускающими возражений просьбами прислать ему фотографию тепло одетых ножек; а бывшая его ходит, как хочет, соблазнительная и нарядная.

Тёмные волосы у Екатерины Сергеевны завитыми прядями лежали на плечах и груди.

Большие карие глаза сверкнули смешинкой в ответ на изучающий взгляд заведующей детским садом.

Да… Во вкусе Половцову не откажешь.

Как-то так получилось, что они вместе вышли из детского сада. Их машины стояли рядом, дверца к дверце. И, прощаясь, инспектор по делам несовершеннолетних вдруг спросила:

— Виктория Петровна, Вы, я так понимаю, живёте сейчас с моим бывшим?

Ну почему в жизни неприятные сюжеты так и норовят повториться?! Кажется, только вчера Виктория разговаривала с Диной, выясняя, кто из них любимая жена. И вот опять женские разборки сходятся на ней.

— Не поняла, о чём Вы, — попыталась Вика остановить чужую бесцеремонность.

— Что же тут непонятного? Вы не переживайте,