Когда не все дома - Мария Болдина

идёт милая маленькая фрекен, что несёт в корзинке, почему за ней следит из-за пенька хитрый еж.

Кристина горестно причитала, вспоминая выражение ежиной мордочки, цвет платья и фартука нарисованной девочки. А Виктория думала, что хорошо, что так: и кухонные хлопоты, и детские страдания, потому что времени на то, чтобы сидеть и накручивать себя перед разговором с мужем у неё не было, не так остро ощущалось, что и семейное счастье вряд ли склеить так, чтобы трещинки были не видны. Или всё же всерьёз вложиться в реставрацию семейных ценностей? На своей работе она видела немало кропотливым трудом сохранённых от разрушения семей. Мамочки, приводившие к ней в детский сад своих детей, часто делились своими историями. Иногда было очевидно, что время, силы и терпение потрачены с пользой и оно того стоило. Но бывало и такое — со стороны залюбуешься: завидный муж и дом полная чаша, а жить — душа изболится.

В обед зашла Ольга. Они доели вчерашний борщ, посплетничали. Подруга привезла коробки для упаковки сладких сувениров и забрала первую рекламную партию.

Едва уехала Оля, как в дверь позвонил Половцов, он звал на прогулку. Вика, не пустив гостя дальше прихожей, объявила, что никуда не пойдёт, потому что ждёт звонка. Наверное, Половцов что-то такое прочёл в её глазах, нахмурился, а потом взял Вику за руку, коснулся серебряного кольца на безымянном пальце, кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и вдруг наклонился, обнял и поцеловал. Ну, как поцеловал: скользнул сухими губами по щеке, вдохнул аромат волос, несколько секунд постоял, обнимая за плечи, и ушёл. В голове у Виктории остался только вопрос: зачем? Зачем поцеловал? Зачем ушёл? Зачем он ей? Зачем она ему? И зачем встрепенулась пойманной птицей душа?

Когда позвонил Вадим, они с Кристиной смотрели "Снежную королеву" — историю о том, как самоотверженная любовь женщины побеждает измену, злобу, расстояние, нашедшее на мужскую голову затмение. Вика ушла с телефоном на кухню — любимое место в квартире — кастрюли, миски, поварёшки и особенно эмалированный дуршлаг всегда её понимали.

— Здравствуй.

— Привет, Виктория-Вика-ягода-клубника.

Это имя Вадим подарил ей, когда они оба были совсем юными, а вокруг цвело их первое лето. Сегодня вся эта "клубника" показалась пошлой и совершенно не к месту, как по сердцу ножом полоснуло. Он же знает, что она знает! Где-то там сейчас Дина, получившая имя мультяшной феи? Вадим, человек с большим сердцем, всем подобрал милые прозвища, одно прекраснее другого. Как только не путается в них в самые ответственные и интимные моменты? Вика мучительно скривилась, но попыталась отогнать от себя злые мысли. Можно ли забыть измену, разговаривать так, словно обида не грызёт сердце? Кто-то, наверное, умеет, у Виктории не получалось. В голове крутилось: вот бы так было, будто бы ничего не было! Но было же! А Вадим ласково обратился к ней, словно бы всё в порядке. И начинать болезненный разговор ей пришлось самой.

— Вадим, прости, я отключала телефон. Брала паузу на подумать. Я… — Виктория глубоко вздохнула, — разговаривала с Диной, — выпалила и замерла.

— Я так и понял. Вика, это не телефонный разговор, но Дина… Сейчас это чужая для меня женщина.

Вот было у Виктории практически стопроцентное предчувствие именно такого ответа, в правдивости которого она заранее сомневалась.

— Вика, ягода моя, спокойно дождись меня, мы всё решим, — в голосе мужа было море тепла, наверное, он черпал его из окружающего тропического океана.

За окном у Виктории стоял мороз:

— Дина, может быть, и чужая, а дочь у неё твоя?

— Да, есть такое, — согласился Вадим.

Что теперь говорить, о чём спрашивать, Вика не знала. Свой конспект с канвой разговора она нервно смяла в комок и катала перед собой по столу.

Есть такое? Средний род и полное пренебрежение? Стало почему-то очень обидно за чужую дочку. Ребёнок — не такое, не эдакое. Его надо любить. В идеале у него должны быть папа и мама. И быть они должны не просто строчкой в свидетельстве о рождении.

— Как её зовут? — спросила Вика.

— Зачем это тебе? — резко бросил Вадим и тут же продолжил совсем другим тоном, — Не делай глупостей.

— Пока ещё ни одной не сделала.

Виктория могла только предполагать, что имеет в виду Вадим, под словом глупости, но в том, что сама она умница-разумница была уверена.

— А что сделала? Что у вас новенького кроме Нового года?

Это был мучительный разговор со всеми полагающимися недоговорками и пустотами. Беседовали осторожно, обходя острые углы. Чтобы не молчать, Виктория поделилась планами на маленький бизнес.

— Должно получиться, — оценил Вадим, — а что с твоим детским садом? Будешь совмещать?

— Уволюсь, наверное. Мне рекомендовали поберечь нервную систему. А там чепэ одно за другим.

И она рассказала о паре "уголовных преступлений", в которых оказалась замешана, проделки чужих детей виделись нейтральной темой. Но не тут-то было.

— И ты теперь тесно сотрудничаешь с полицией? — неприятным голосом спросил Вадим.

Сердце у Виктории сжалось, на глазах выступили слёзы. О чём-то Вадим знает, что-то додумывает и наверняка осуждает её. А она так и не сказала ему о беременности. Ещё месяц назад Вика мечтала поделиться с мужем этой радостью. Теперь ей не хотелось смешивать выяснение отношений с рассказом о будущем ребёнке. Но он же знает, не может не знать!

Это не было незапланированной беременностью. Полгода назад, когда Вика заговорила с мужем о своих мечтах, Вадим ответил своей любимой присказкой в семейной жизни: «Делай, как знаешь». Он часто оставлял за женой решение важных вопросов. Теперь Вика подозревала равнодушие, тогда это казалось признаком доверия.

Вика задумалась на пару секунд, а вопрос о близком знакомстве с полицией повис в воздухе и из-за окружившего его молчания сделался многозначительным. Телефонное молчание имеет удивительную способность обрастать смыслами, мгновение тишины сгущается, темнеет, как предгрозовая туча, время растягивается, вибрирует от напряжения и, кажется, вот-вот со звоном оборвётся. Она так ничего и не ответила. Ещё немного помолчав, спросила:

— С Кристиной будешь разговаривать?

— Конечно!

И Виктория отнесла телефон дочери.

С кухни было слышно, как частит Кристина, обсуждая с папой свои немудрящие дела.

Через полчаса они наговорились и дочка вернула телефон. Вадим, перед тем как попрощаться, напомнил:

— Десятого деньги перечислю, всё как обычно. Не волнуйся.

О деньгах она и не волновалась, обычно. У неё же была зарплата. Но сейчас, в преддверии увольнения, наполнение семейного бюджета стало всерьёз тревожить. Прежде Вадим просто переводил ей приличную сумму, не предупреждая, это было рядовое событие среди многолетнего привычного течения жизни. Как же всё