Эмпаты - Мэтт Каулиц

Кай задумчиво провел пальцами по своему запястью, иногда забываясь, и пытаясь нащупать привычный браслет. Бусины под пальцами всегда действовали успокаивающе. Но остатки его антистресса лежали во внутреннем кармане рюкзака.

Почему ему так важно было защитить инсайдеров? По сути, Кай не был близко знаком ни с одним из них. Ему откровенно было плевать, и он себя никоим образом не ощущал себя частью этого сообщества. Мысли, что он сам эмпат, до сих пор воспринимались как запретные. Слишком долго Кай отрицал это, не желая стать врагом семьи.

«Я не буду… таким.»

Подложить подлянку инсайдерам, и так гонимым со всех сторон… Было бы слишком трусливо и низко, пусть и ради собственной свободы. Даже отдаленная схожесть с тем Каем, которого он ненавидел, была ему неприемлема. С тем беспомощным и слабым, вынужденным выживать в семье Мёрфи и прогибаться под нее.

А разве он все еще не такой? С готовностью надевает маску перед журналистами, пытается понять и простить Фрею, ничего не сделал, чтоб отомстить отцу…

Кай зло сжал зубы, едва сдерживаясь, чтоб не ударить кулаком по креслу. Ненависть и отвращение к себе вспыхнули черным огнем. Не светлым и очищающим, а полным желания уничтожить самого себя. Кулак все-таки вписался в подлокотник.

Раздался грохот: задетый локтем рюкзак свалился на пол. Молния разошлась, и наружу выскользнула черная папка, о которой он успел напрочь забыть. Подняв ее, Кай вцепился пальцами в жесткую обложку. Еще одно свидетельство его провала.

Он посвятил чтению папки не один час. Периодически в гостиную заходили студенты, но дело ограничивалось любопытным взглядом. Кай ни разу не отвлекся, впиваясь в текст. Имена жертв, семейные связи, учеба, работа – все это словно отпечатывалось на внутренней части черепа. Большую часть страниц он равнодушно перелистнул: там содержались как пострадавшие, так и полный список зрителей. Но эмпата интересовали только три летальных случая.

– Что-то интересное читаешь? – звонкий голос сдернул с него сосредоточенность, как пыльное покрывало. Только в воздухе остались витать призраки жертв.

– Личный проект, – уклончиво ответил Кай.

Иринэ равнодушно пожала плечами, продолжая стоять рядом. Она явно собиралась что-то сказать и мучительно подбирала слова. С плеч инсайдерки свисало влажное полотенце, на запястье петлей фиксировалась пустая бутылка из-под воды.

– Я типа не рада тому, что засветилась в твоем интервью. Родителям и так непросто здесь.

Эмпат внутренне сжался, признавая свою вину. Голос, тем не менее, прозвучал почти равнодушно:

– Я принес некоторый… дискомфорт в группу.

– Да уж я заметила, – невесело хохотнула Иринэ.

– Чтоб ты знала: я не хотел этого.

– Чего того этого какого? Сори энд екскьюз ми – я не сильна в намеках, – скептически скривила губы она.

Несмотря на недовольную гримасу, Кай не ощущал агрессии. Скорее недовольство, которое сокурсница уже успела согнать в спортзале и принесла ему остатки в виде легкой претензии.

– Мой отец… – слова разбегались, и эмпат все меньше понимал, что сам хочет сказать, наконец выдохнув: – Все сложно.

– Все мы тут сложные. Лейле вот плевать, хоть она первая должна печься о своей репутации. После посольского сынка, конечно же.

– Ты про Джиёна? – имя дискрета далось ему с трудом, застревая на языке.

– Х…ена, – использовала его излюбленную рифму Иринэ. – Мне плевать на этого пафосного мессию, пока он не трогает меня. Но хочу чтоб ты знал: себя и Лейлу я буду защищать. И пардоньте, если ты попадешь под раздачу.

На этих словах она насмешливо отсалютовала ему рукой и направилась в сторону душа. Кай виновато смотрел ей в спину, но его раскаяния хватило ненадолго. Вина за пронырливых журналистов осела на дно, придавленная более серьезными вопросами.

Он продолжал перебирать имена из папки до самого института, опомнившись только в аудитории. На нем скрестились все взгляды группы – и любви не было ни в одном из них. Самым приятным можно было назвать равнодушие, но даже в глазах Джиёна прослеживалось что-то хищное.

Кай замер перед партами, ощущая, как на него давит чужое внимание. Маска с легкостью натянулась на лицо, скрывая панику и вину.

– Мне жаль, что вы оказались втянуты в эту историю с интервью.

– Мне как-то похрен на твое сожаление, – тут же отозвался Мика. То, что он выдержал хотя бы минуту тишины уже было подвигом, и не факт, что его заслугой.

– Те шесть слов так тебя взбудоражили? – тут же огрызнулся Кай. Какие бы поводы для злости не руководили вторым эмпатом, его тон не позволял проникнуться к нему сочувствием.

– Ой, как я мог забыть, что ты у нас главная знаменитость. Наверное, не только сосчитал количество слов о себе, но уже и в рамку повесил газетку?

– Я сказал, что мне жаль. Но бегать и посыпать голову пеплом я не собираюсь. Статью писал не я, так что можешь подать жалобу в редакцию.

Мика с демонстративным сожалением обвел взглядом аудиторию, скорбно поджав губы. Его эмоции ощущались Каем как огромный сосуд с кислотой. От того, чтоб она залила все пространство, ее удерживало лишь тонкое стекло. И дело было точно не в выдержке второго эмпата.

Джиён равнодушно крутил в руках карандаш, не вмешиваясь в спор словесно, но контролируя эмоциональный фон хотя бы в своей части помещения.

– Слышали, ребята? Ему плевать, но мы можем подать жалобу.

– Полегче, ковбой, он действительно не виноват… по крайней мере прямо, – уточнила Иринэ. – Ничего ужасного не случилось… а просто писец неприятное.

Старания местной кинестетницы загладить ссору, а не разжечь, удивили Мику настолько, что тот временно заткнулся. Лейла едва сдерживалась от смеха, но все равно добавила:

– Лично мне плевать, так что те, кого не устраивает статья – разбирайтесь в индивидуальном порядке. Могу подкинуть тебе номерок редакции, Мика, закажешь более подробное описание себя.

Второй эмпат зло сузил глаза, собираясь продолжить ссору. То, как девушки взяли под свою опеку новенького его откровенно взбесило.

– Я думаю все друг друга поняли, – вмешался спокойный голос. – Кому-то плевать, кому-то не очень, виновнику – жаль.

В тоне Джиёна скользнула едва уловимая угроза любому, кто попытается опять затеять ссору. Лейла равнодушно дернула плечами, показывая, что не собирается продолжать тему. А вот ее соседка напротив, напряженно обернулась, углядев в последней фразе ущемление подруги.

– Не бери на себя слишком много, дискрет. Ты тут тоже не белый и пушистый.

Пока перебранка не вспыхнула по новой, Кай поспешил вмешаться:

– Мне действительно жаль. Не буду обещать, что этого не повториться. Но никого из вас втягивать в это дерьмо я не собирался.

– Да неуже… – вскрик Мики