Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

во внутреннюю часть Твердыни. Лагерь, пока еще, полным частоколом обнесен не был.

— Наверное вопрос покажется тебе глупым, — почесал затылок Вячеслав, затем продолжил, — ты упоминал про крупное поселение, и я его вижу. Я вообще всякое видел, но каждый сука раз, как мы встречаемся, ты удивляешь меня все сильнее. Так вот скажи, у тебя может быть где-то есть ракетная установка? Или портал на родину?

— Ничего из перечисленного. — Отрезал я. — А то, что ты видишь, лишь фасад. Там работы непочатый край. Давай не о материях, вон Муромец спускается, туда же сейчас Катя должна подойти. Сориентируйтесь, кого и куда, задача небыстрая.

— Удели мне потом время. — Кивнул Вячеслав.

— Постараюсь. — Пожал я его руку.

Вскоре, как я и предположил, на крыльце каменного «большого дома» возникла Катя, с блокнотом и пером в руках. Пока Муромец и Вячеслав трепались о чем-то, до моего слуха доносились выкрики заместительницы, за последние дни, а то и недели, ставшие все больше похожими на командирские, нежели на истеричные.

Пятьсот испуганных, измученных дорогой и нестабильностью людей медленно, вереницей втягивались во внутренний двор форта. Вскоре там стало не протолкнуться, а я смалодушничал и ретировался, очень хотелось умыться. Что, без меня не разберутся?

— Женщин с детьми и пожилых — сразу на второй этаж, Варя, шустрее! В жилые комнаты, потеснимся! Мужчины пока временно разместятся на первом ярусе, Борь, помоги! Эй, вы, — я отвлекся от умывальника и повернулся, — у вас там раненный? Пошлите кто-нибудь за Женей!

Рядом с заместительницей вертелась Лиза. Мелкая трансмутаторша, невзирая на возраст, вела себя совершенно по-взрослому — принимала активное участие в помощи и адаптации тех, кто вольется в наши ряды. В основном благодаря ее вкладу напряжение постепенно спадало, Катя хоть и была занята делом, подходила к задаче сугубо профессионально, дистанцируясь от эмоций, Лиза же выкладывалась по полной и была участливой во всех отношениях, то воды подаст, то успокоит.

— Ма-а-арк. — Спикировала с крыши Ренгу, приземлилась рядом со мной, оставаясь при этом незамеченной для остальных — мы были за углом. — Пришел.

— Привет, Ренгу. — Махнул я рукой приветственно, другой вытер лицо от воды.

— Пр-р-ривет. — Прокаркала она. — Совсем забыл.

— Про что?

— Про Р-р-ренгу. — Жалобно ответила она.

— Не забыл, — ответил я на выдохе, — просто столько дел…

— Ренгу нравится зде-есь. — Прокомментировала черная антропоморфная птица. — И она хочет тебе кое-что отдать.

Я в замешательстве посмотрел на нее. Та, восприняв мою реакцию как сигнал к действию, своей рукой-крылом полезла под кожаную курточку, ту самую, что я все-таки нашел ранее время ей отдать, и вскоре в когтистой ладошке я увидел коричневый переплет книги, стандартной, заполняемой, из магазина.

— Бер-р-ри! Ренгу хочет увидеть реакцию Мар-р-рка. — Улыбнулась она широко-широко.

Протянутую книгу я взял. А открыв на первой странице, чуть было не упал там, где стоял. Это был не то гроссбух, не то личная записная книжка Ульяны. Узнать почерк было нетрудно, но было и многое другое, что наталкивало на мысль о принадлежности вещи.

С придыханием, участившимся сердцебиением и ощущением хрупкости момента, я жадно вчитывался в строки. Списки имен и профессий, списки остатков на складах, планы и размышления, личные зарисовки, какие-то картинки, из прошлого, набросанные немного неряшливо, будто в спешке. А затем текст, выведенный старательно и каллиграфически, с взбугрившейся от влаги бумагой.

'Я сумасшедшая, раз пишу это, понимая, что послание доставлено не будет. Я все перепробовала, как ты и делал всегда, муж мой. Насколько ты всегда был неостановимым, настолько же старалась быть и я. Границы невозможно пересечь, и я, точно зная, что ты прямо за стеной, не могу до тебя достучаться.

Как же жаль, что мне так и не удалось найти еще одно ядро синего цвета. Тогда я, возможно, смогла бы поменяться с Ренгу местами. Повстречать тебя, вдохнуть запах твоих волос и, наконец, перестать быть сильной. Заклинаю и молю — преуспей.

Я этого не сказала, потому как сама не была уверена, но сейчас все указывает на это. Помнишь, я в последние дни от завтрака отказывалась? Мне было нехорошо, и я связывала это с повышенной нагрузкой. На самом деле все куда проще. Ты станешь папой. Хотела… '

Здесь текст растекся от ляпуха чернил, потому половина предложения была утеряна.

«… когда все произошло, мы не смогли встретиться. Но я надеюсь, ты сможешь найти способ. Я буду ждать тебя. Мы будем. Твоя Утяша».

Мне мгновенно сделалось дурно. Глаза защипало от набегающих слез, в желудке заворочилось от пережитых эмоций. Пальцы непослушно сминали корешок, неконтролируемые, беспокойные. Послание от Ульяны, написанное с такой горечью и скорбью, на какую она была способна. Знала, что я никогда не смогу его прочесть. А вот как — смог. Утяша… это из старых деньков. Стало немного неловко, ведь это я так ее называл в порывах нежности, когда мы дурачились и придумывали друг другу забавные прозвища.

— О-откуда это у тебя? — Смог я заговорить, хотя споткнулся на первом слове — перехватило дыхание.

— Ренгу тут жила. Знала и видела. И искала — потом нашла. — Ответила птица-фамилиар.

Совладав с эмоциями, я пустился в размышления. В то, что способен контролировать. В тексте упоминается синее ядро, это ядро слияния навыков. Значит, ей тоже довелось отыскать подобные артефакты, более того, она знала о свойстве синего. Выходит так, что у нее имеется какой-то набор способностей, благодаря которому она могла или перемещаться в пространстве, или перемещать что-то. Это не очень понятно. Задав уточняющий вопрос Ренгу, я не смог получить комментариев — птица, хоть и очень старалась, но не смогла объяснить, в чем заключается хотя бы класс Ульяны.

Набатом в голове, сокрушая каждую новую мысль, мне било по вискам известие о том, что моя супруга не просто выжила тут, так она еще и в положении. Не думать я об этом не мог, потому просто чувствовал. Даже объяснить не могу, что именно — те, кто готовится стать отцом, меня поймут.

Дальше попытался выяснить у Ренгу, где именно она обнаружила этот дневник. Это оказалось нетрудно — она дала наводку на конкретный дом, один из многих, непримечательный ничем, кроме того, что внутри был погром, когда я только обнаружил это место. Я тогда даже внутрь заходил, но в куче сломанных предметов интерьера и мебели не копался специально.

— Миша! — Я обнял птицу, убрал дневник, как величайшую драгоценность, в инвентарь, и побежал через все поселение на его южную сторону, туда, где сейчас поднималось сразу три сруба одновременно.

— Вай, начальник, чьто случилась? —