Корабли-призраки. Подвиг и трагедия арктических конвоев Второй мировой - Уильям Жеру

«Пока мы прокладывали путь сквозь льды, в трюме стоял жуткий скрежет, – написал Уолтер Бейкер с «Айршира». – Каждую секунду казалось, что переборка лопнет под давлением или будет прорезана [льдиной], как гигантской открывашкой». Старший помощник «Айршира» Элсден забрался в воронье гнездо[25], чтобы разглядеть путь вперед.

Порой каналы вовсе исчезали, и судам приходилось идти напролом, как ледоколам. Первыми шли «Айршир» и «Трубадур», носы которых были укреплены бетоном. Норт вспоминал, что капитан Сальвесен «подводил [судно] носом ко льду и медленно усиливал давление, пока не появлялась трещина». Когда лед стал толще, капитаны наваливали нос корабля на льдину, чтобы она раскалывалась под его весом. Если лед не поддавался, капитаны отводили корабли назад и пытались расколоть его в другом месте. «Одно судно пробивалось сквозь лед, а следующее шло за ним в пролом», – рассказывал Бруммер. 22-летний «Трубадур» уже не подходил для тяжелой работы в качестве ледокола. «Старый корабль часто дрожит, сотрясается от носа до кормы, скрипят все шпангоуты», – писал Каррауэй. На палубе моряки всматривались в небо в поиске маленьких черных точек. Каждая морская птица, парящая над южным горизонтом, сначала казалась «Хейнкелем-111». Суда зашли так далеко во льды, что не имели ни пространства для маневра, ни возможности при необходимости уклониться от бомбы или авиаторпеды. Если бы немцы их обнаружили, они бы точно пошли ко дну. Спустя шесть дней с начала плавания до Архангельска оставалось 1300 км. Теперь четверка уходила еще дальше от порта, забираясь все глубже во льды.

Наконец широкая протока вывела суда в большую промоину, где они смогли встать полукругом. По радиосвязи тем временем поступали новые сигналы SOS от многих судов из конвоя PQ-17:

АТАКУЮТ ДВЕ ПОДЛОДКИ.

АТАКОВАН ПИКИРОВЩИКАМИ.

ТОЛЬКО ЧТО ТОРПЕДИРОВАНЫ.

АТАКУЮТ СЕМЬ САМОЛЕТОВ.

ПОДВЕРГАЕМСЯ СИЛЬНОЙ АТАКЕ.

АТАКОВАН САМОЛЕТОМ.

Лейтенант Гредуэлл отправил старпома Элсдена на американские корабли, чтобы «поднять боевой дух» команд. Элсден осторожно перебрался по торосам на «Трубадур», с которого ему спустили веревочную лестницу. Поднявшись на борт, старпом подумал, что большие серые транспорты хорошо видны на фоне белого льда. Если поблизости окажется немецкий самолет, то летчики не смогут не заметить их. Элсден спросил, есть ли на «Трубадуре» белая краска. Сальвесен ответил, что ею забита вся каптерка. Белая краска была главным средством в бесконечной борьбе судна со ржавчиной. Когда ее смешивали с золой, получался состав, которым закрашивали места, где ржавчину уже счистили. Элсден предложил выкрасить в белый цвет все три транспорта или хотя бы их правые борта, смотревшие на юг, на Норвегию.

Сальвесен и другие капитаны быстро согласились с его предложением. Судовые стюарды вытащили все кисти, метлы, швабры и другие инструменты, подходящие для нанесения краски. Людей подняли с коек, оторвали от игры в карты и раздали им кисти, семилитровые ведерки с краской, а также очки, которые должны были защитить от снежной слепоты – временной, но болезненной потери зрения из-за долгого воздействия ультрафиолетовых солнечных лучей на сетчатку глаза. Вскоре выяснилось, что очки запотевают от дыхания, поэтому моряки отложили их в сторону. Чувствуя приближение приступа снежной слепоты, они на некоторое время скрывались в тени на нижних палубах. Некоторые работали так, словно от этого зависела их жизнь. Вот как Каррауэй описывал происходившее на «Трубадуре»: «Наши палубы, каюты, леера, шлюпки, трубы, мачты, бак – все покрывали белой краской тридцать с лишним кистей». В белый цвет покрасили даже танки.

Пока маляры были заняты делом, «Айршир» подошел к «Трубадуру» и Гредуэлл провел с Элсденом, Сальвесеном и Каррауэем «военное совещание». Оценив манеры и выговор обоих офицеров с «Айршира», Каррауэй счел их «британцами до мозга костей». Гредуэлл полагал, что пришло время выбираться из льдов и брать курс на восток, к Новой Земле. Сальвесен считал, что для этого пока слишком рано. Лучше продвигаться дальше на север, пока можно идти сквозь льды, а затем на некоторое время затаиться. Гредуэлл одобрил этот план. Прежде чем вернуться на «Айршир», он предложил использовать еще один камуфляжный материал – белые простыни. Вскоре стюарды транспортов уже вытаскивали из мешков для прачечной грязное белье и застилали им палубы, прижимая простыни и скатерти огнеупорными кирпичами для котлов. Часть простыней обмотали вокруг мачт и закрепили бечевкой.

Поскольку «Айршир» уже был выкрашен в белое, Уолтер Бейкер и несколько его товарищей по команде приплыли в маленькой лодке на «Сильвер Сворд», чтобы помочь с покраской его экипажу. Британцы и американцы делились морскими историями и табаком. Бейкер обрадовался упаковке трубочного табака «Сэр Уолтер Рэли», который показался ему гораздо лучше британского. Приятно было, что янки щедры и искренне благодарны британцам за помощь. Но он нашел их «несколько наивными в военных вопросах» и впервые осознал, что большинство из них до этого в глаза не видели войны.

Каррауэй шесть часов кряду красил «Трубадур», после чего без сил упал на свою койку. Через несколько часов, когда он проснулся, «корабль был уже совершенно белым». «Я никогда не видел такого преображения!» – написал он. Но не все моряки разделяли его восторг. Дежурные по камбузу ворчали, что за покраску судна им должны платить сверхурочные. «Ныли все», – вспоминал Норт. Как обычно, Норту досталось одно из самых неприятных дел. Ему вместе с другим матросом поручили выкрасить нижнюю часть корпуса судна у ватерлинии, стоя на самодельных лесах. Леса сделали из доски толщиной 5 см и шириной 30 см, которую на веревках спустили с главной палубы. Работа была монотонной, Норт задумался. Вдруг доска покачнулась у него под ногами. Оказалось, ее толкнула проплывающая снизу льдина. Норт с товарищем успели схватиться за веревки, а доска упала в ледяную воду. Забравшись по веревкам наверх, матросы, тяжело дыша, рухнули на палубу. Никто на судне не заметил, что с ними приключилось, и офицер даже прикрикнул на них, велев подняться и возвращаться к работе. Норт про себя обругал офицера, а вместе с ним и своего друга из Штатов, который обещал ему «легкие деньги» на службе в торговом флоте. И все же Норт не мог не признать, что покраска судов была отличной идеей. Гредуэлл передал с «Айршира», что белая краска сделала «Трубадур», «Айронклэд» и «Сильвер Сворд» почти невидимыми среди льдов.

Между тем немцы без труда обнаруживали и уничтожали суда южнее в открытом море. Уход кораблей эскорта позволил немецким субмаринам действовать на поверхности, без риска быть загнанными под воду. В результате их командиры постоянно поддерживали контакт с самолетами-разведчиками, которые наводили субмарины на цели. От Нордкапа пришел густой туман, который позволил люфтваффе поднять три эскадрильи бомбардировщиков «Юнкерс-88» – в общей сложности 69 самолетов. Они обнаружили британское спасательное судно «Зафаран» и потопили его. Один из кочегаров «Зафарана» сумел выбраться из ледяного моря на плот и от радости запел песню Эла Джолсона «How Deep Is the Ocean».

Орудуя каской, поющий кочегар помогал товарищам грести, маневрируя среди обломков и подбирая других уцелевших. Все 97 человек с «Зафарана» – офицеры и матросы, медицинский персонал и выжившие с потопленных ранее судов – были подняты на борт спасательным судном «Замалек».

Немного севернее «Зафарана» бомба с «юнкерса» упала рядом с британским танкером-заправщиком «Олдерсдейл», и он получил пробоину в корпусе. Холодная морская вода хлынула в машинное отделение. Судно пошло ко дну, но моряки, которые несли вахту в моторном отсеке, уцелели.

На некоторых торговых судах выдержка уступила место страху и апатии. Получив приказ рассеяться, часть моряков решили, что не готовы рисковать жизнью. Пока американский транспорт «Пан Крафт» маневрировал среди льдов, его атаковали четыре бомбардировщика «Юнкерс-88». Разорвавшаяся вблизи цели бомба повредила паровой трубопровод и топливопровод, и капитан, как он сказал впоследствии, решил, что «нет смысла оставаться на судне, когда его бомбят». Второй помощник остался, чтобы помочь другим членам команды спастись на шлюпках, – и погиб вместе с матросом «Пан Крафта», когда бомбардировщик прошелся пулеметной очередью по палубе.

Капитан голландского парохода «Паулюс Поттер» также приказал команде покинуть судно, когда его повредили несколько разорвавшихся близ цели бомб. Бомбардировщики улетели, а судно осталось на плаву. Часть команды вернулась на борт, чтобы забрать из кают теплую одежду, но затем снова погрузилась в шлюпки и уплыла. Позже к «Паулюсу Поттеру», который казался целым, подошла подлодка U-255. С нее на борт отправили досмотровую группу, которая должна была установить, можно ли отбуксировать судно в Норвегию, чтобы немцы использовали