Клуб гениальных психопатов. Странности и причуды великих и знаменитых - Марк Ильич Котлярский

выход подавленным аффектам, вводил в иную реальность, где можно быть тонким, нежным, несмелым, где можно перестать играть; алкоголь стал магическим ритуалом, открывающим доступ к струнам души.

Не каждый умеет петь,

Не каждому дано яблоком

Падать к чужим ногам

С. Есенин, «Исповедь хулигана»

В состоянии опьянения проявлялся его второй, затопленный уровень – подлинный Есенин: ранимый, страдающий, тоскующий по любви сын, нелюбимый мальчик, ищущий материнское тепло в каждой женщине. Его пьянство – стратегия бытия, выбранная бессознательно. Есенин не столько бежал от мира, сколько пытался прорваться сквозь жизнь, выйти внутрь, выговориться хоть кому-то или хоть себе.

Он искал любви у женщин – у многих, великолепных, по-своему сложных. Айседора Дункан – мать, страсть, космос. Зинаида Райх – трагедия расставания. Соль жизни – покинутость, разрушение близости. Он сам крушил, сам убегал, сам возвращался. И сам каждый раз страдал. Все разрывы били по той внутренней дыре в душе, с которой он пришел в этот мир. Неумение быть с собой – главный диагноз таких людей. Им нужен другой, как сцена, как зеркало, как анальгетик.

Рассматривая психологический профиль Сергея Есенина, мы можем определить эмоционально нестабильный (пограничный) тип с чертами нарциссических расстройств. Базовая травма: дефицит тепла в детстве, отсутствие стабильной эмоциональной фигуры. Механизмы защиты: театральность, эпатаж, агрессия, алкоголизация. Способ бытия: жить через резкость, искусство, страсть, самоуничтожение. Пограничному человеку трудно удерживаться в одном состоянии. Его психика как маятник – между экстазом и пустотой, гениальностью и виной.

Не жалею, не зову, не плачу… —

и тут же:

Как мне больно, как теперь ты далека!..

С. Есенин,

«Не жалею, не зову, не плачу…»

Он будто внутри одного текста разваливается на два противоположных чувства, так живут многие поврежденные с детства души: сами себе противоречат, сами себя оставляют и сами себя спасают через строки, крики, драки и безумную любовь.

Смерть Есенина в 1925 году до сих пор вызывает споры: повесился ли он сам или ему «помогли»? Но психоаналитически значимо не как он ушел, а то, что его текст «До свиданья, друг мой, до свиданья», написанный кровью, стал финальной метафорой всей жизни.

Жизнь Есенина была прожита на максимуме – на обостренном нерве чувствительности, в которой не было ни покоя, ни равновесия. Он не умел быть в этом мире трезвым, потому что не мог вынести его банальности, обыденности, а порой – бесчеловечности. Его путь к творчеству шел через болезненное разрушение себя, поединки с собственной тенью и отчаянные поиски любви.

Любовь в его жизни – это вопрос, на который он, кажется, так и не получил ответа: можно ли быть любимым просто за то, что ты есть? И почти каждое его стихотворение напоминает отчаянный стон человека, который не смог найти любовь к самому себе.

Давайте обратимся к современникам Есенина; может, в том или ином высказывании мелькнет истина или намек на таковую, что же все-таки сгубило этого удивительного поэта?

Александр Вертинский: «Он умер, потому что не мог жить в эпоху без любви. Времена были железные, а он был из тонкого стекла».

Близкий друг и соавтор Есенина Анатолий Мариенгоф: «Где-то когда-то мне довелось прочесть биографию шотландской принцессы XV века. Если память не изменяет, ее звали Маргаритой. Умирая, принцесса сказала: “Плевать на жизнь!” Ей было девятнадцать лет. Никто не слышал последних слов Есенина. Да и вряд ли в унылом номере петербургской гостиницы “Англетер” в последнюю минуту он разговаривал сам с собой. Этой дурной театральной привычки я никогда не замечал за ним. Но с 1923 года, то есть после возвращения из свадебного заграничного путешествия, весь смысл его существования был тот же, что и у шотландской принцессы: “Плевать на жизнь!”».

Илья Эренбург: «Обиднее всего было видеть возле Есенина людей глубоко случайных, ту окололитературную банду, которая любила (да и поныне любит) пить чужую водку, греться у чужой славы и прятаться за чужой авторитет. Но не потому Есенин дошел до гибели, что вокруг него кружилась эта черная мошкара – он ее к себе притягивал. Он знал ей цену; но в том состоянии, в котором он находился, ему было легче среди людей, им презираемых».

Саморефлексия. Что помогает, а что убивает?

Попробуйте взглянуть на собственную полочку ритуалов. Есть ли у вас маленькие привычки, которые вроде бы помогают расслабиться, отключиться, прийти в себя? Это может быть бокал вина в пятницу, кофе на балконе чуть дольше обычного, привычка включать сериал, чтобы не думать. Спросите себя мягко, без осуждения: что именно я хочу почувствовать в этот момент? Или – чего я хочу не чувствовать? Когда я начинаю тянуться к бокалу, чашке, экрану – это про желание удовольствия, про попытку встряхнуться… или про необходимость от себя сбежать? Возможно, ваши привычки стали маршрутом избегания – от усталости, тревоги, одиночества. Главный вопрос: устраивает ли меня мой способ быть с собой – или хочется попробовать иначе? Ответ не обязательно должен быть гениальным. Он должен быть вашим.

Александр Куприн – горькая любовь, мучительный разрыв и алкоголь

Александр Куприн – великий русский писатель, мастер живого слова и сочувствующего взгляда. Он писал так, что страницы пахли жизнью: гарью казармы, пылью трактира, потом арены и духами балов.

Главным своим произведением писатель считал повесть «Поединок» – безжалостное разоблачение армейской рутины, абсурда и унижения чести. Эта книга не просто возмутила царскую публику – она взяла за шиворот целое поколение офицеров и заставила смотреть в зеркало.

Куприн умел говорить о человеке – живом, страдающем, влюбленном, испачканном, но по-настоящему светлом. Он писал о проститутках и лошадях, об артистах цирка и сером офицерском быте – не свысока, а с пониманием. За эту искренность, теплоту и невероятную чувственность его и называют гением.

А потом пришло то, что приходит почти ко всем русским гениям – горькая любовь, мучительный разрыв и алкоголь. Прежде чем решиться на окончательный разрыв со своей любовью – «безжалостной Машенькой», Куприн попытался утопить боль в алкоголе. Именно в это время родилась легенда о Куприне как о пьянице, дебошире и гуляке. Нелюбимый и слабовольный, он превратился в ресторанного завсегдатая, обзавелся сомнительными друзьями и почти все вечера проводил в кабаках или на ипподроме. О его пьяных выходках писали все бульварные газеты.

Куприн облил горячим кофе такого-то, кинул в ресторане «Норд» в бассейн со стерлядью такого-то, на банкете такого-то вскочил в пьяном угаре на стол и раскрошил ногами все тарелки со снедью…

Все это не пройдет даром – к старости он будет сильно