Пьяный некромант и труп невесты - Mediocre

не прямо сейчас. Во всяком случае, на это красноречиво намекал дежурный пост охраны, длинный коридор по которому мы шли и камеры, расположенные по обе стороны от коридора.

В общем, именно в Петропавловскую крепость доставили нас служители Святого Ордена по пути пару раз намекнув, что "живым" это не обязательно значит целым: у нежити вон, вообще рука почти отвалилась, но ее это не смущает и никак не мешает. Поэтому, в случае излишне активного поведения, они вполне могут доставить нежить туда по частям, а мне кулаками объяснить, в чем именно я не прав.

Собственно, два особо резвых и фанатичных парня из числа местных инквизиторов не удержались от того, чтобы дать-таки мне по морде пару раз, сообщив при этом, что я выродок, который уже фактом своего существования на этой земле оскорбляет Бога Жизни и погружает Россиюшку в скверну (будто бы без меня в этой стране скверны было мало)...

Темный узкий коридор крепости вел куда-то вглубь и вниз. Уж не знаю, придумал ли я себе это или же здесь я и правда чувствовал какую-то энергетику. Я шел и думал о том, сколько же жизней загублено в этой крепости и какой темной энергией обладает это место. Мелькнула даже мысль поднять тут какую-нибудь нечисть и дать мерзким святошам бой хотя бы за то, что они сделали с Лизой.

Девчонка шла по коридору чуть позади, придерживая почти полностью отрубленную мечом одного из служителей кисть руки. Крови уже не было, да и боли Лиза не испытывала, а заорала на складе больше от страха - не каждый же день видишь, как у тебя рука отваливается...

- Ты как? - спросил я, обернувшись.

Лиза улыбнулась и ответила мне коротким «нормально», на что сразу же сагрился один из наших сопровождающих:

- Не разговаривать! - рявкнул он.

Тот факт, что нежить что-то говорит, а слышу это только я, уж больно нервировал этих ребят, поэтому любые разговоры они старались пресекать на корню.

- Да пошел ты, - прошептала в ответ на его замечание Лиза, едва шевеля губами.

Блондин в сопровождении еще одного служителя Ордена тащился в конце нашей процессии: сколько сообщившая святошам о нашем местонахождении Шереметьева не пыталась доказать, что Александра нужно отпустить и отдать ей на поруки вот прямо здесь, прямо сейчас и прямо сразу - это не помогло. Уже знакомый мне капитан заверил ее, что ее ненаглядного Сашеньку Патриарх отпустит после аудиенции и так красноречиво глянул на девушку, что и мне, и Сашеньке сразу стало понятно: никого никто отпускать не собирается и шанс мирного урегулирования конфликта даже для Альского стремится к нулю.

Коридор по которому мы шли расширился, образовав что-то вроде ниши, в которой находилось несколько железных дверей.

«Камеры» - подумал я и не ошибся.

Капитан открыл одну из дверей перед моим носом и я ощутил холодный воздух, поползший по коже. Комнатушка была маленькой и мрачной, без окон (как и ожидалось) и с одной тусклой лампочкой, свешивающейся с потолка на тонком проводе. Сам потолок так низко нависал, что казалось, его можно коснуться рукой.

- Заходи, - скомандовал капитан мне и я нехотя подчинился.

Лиза хотела зайти со мной, но ее не пустили.

- Не волнуйся, все будет хорошо, - почему-то посчитал нужным сказать я. - Мы отсюда выберемся...

- Как мило! - скривил лицо капитан, обернулся к девчонке и, посмотрев в ее действительно напуганные глаза, немного осекся. - Ладно, идем дальше, - буркнул он и, запирая дверь, бросил мне: - А за тобой я вернусь как придет время.

В моей голове роились мысли об Александре и Лизе, которых увели дальше по коридору. Особенно меня беспокоила нежить, которую столь же растерянной и напуганной я видел только на кладбище в момент нашей первой с ней встречи: что с ними будет? Куда их увели? Может, не очень далеко? Я закрыл глаза, пытаясь представить себе девчонку и установить с ней связь как тогда, в особняке Альских, но, естественно, ничего у меня не вышло.

Каждый звук за дверью резал тишину и сбивал с каста: шаги охраны, шум ключей, еле слышные голоса. Я начал прислушиваться, надеясь уловить знакомый голос, но вместо этого слышал кучу разных шумов, включая, как мне показалось, и звук волн, бьющихся о стены крепости.

Чтобы отвлечься, я принялся разглядывать камеру в которой меня заперли: с обстановкой тут было не густо. На полу, на небольшом подиуме, лежал матрас, а единственный предмет мебели — потрепанный деревянный стол без стула — кажется, стоял тут уже не одно столетие и местами был покрыт плесенью. В углу на стене я заметил несколько надписей, выцарапанных на камне и подошел ближе:

«Свобода или смерть!» - гласила самая заметная и размашистая надпись, сделанная чем-то вроде светлой краски. Интересно, что из этого набора досталось в итоге ее автору? Выпустили его или казнили? Чуть ниже виднелись надписи помельче: «Святой Орден - говно»; «Святые свиньи»; «Горите в аду»; неожиданное "Аня, я люблю тебя. Знай это!" и, конечно же, вездесущее и единое для всех миров слово «ХУЙ», написанное разным почерком и повторяющееся несколько раз.

- “Ваша сила станет вашей собственной погибелью”, - шепотом я прочел еще одну надпись на стене, пропустив очередной "ХУЙ" в этот раз дополненный схематичным рисунком.

Других развлечений придумать себе я не смог, поэтому, уткнувшись носом в стену, принялся изучать слова, ставленные здесь предыдущими поколениями узников. Некоторые надписи были выцарапаны в камне и чтобы прочесть их мне приходилось долго водить пальцами по поверхности камня, пытаясь разобрать буквы:

- Тот, кто забыт, лишен света и плотского облика, встань из тени, пробудись и приди. Я взываю к вам, потерянные и безымянные, свяжите свою волю с моей, пока мрак не прозрел. Служи тому, кто дарует тебе свободу из кромешного мрака, - прочел я едва ли не по слогам даже не сразу поняв смысл произнесенных мною слов.

"Не стоило это читать", — подумал я, произнеся последнюю фразу и чувствуя, как холод пробегает по позвоночнику. У меня появилось устойчивое ощущение, что что-то происходит, словно с каждой минутой воздух в камере меняется, становится тяжелее, как будто сама тьма густеет.

Внезапно, лампочка под потолком качнулась на своем длинном проводе, отбрасывая причудливую тень на стены маленькой камеры, стены, казалось, вздрогнули, и из темноты выплыл силуэт...

- Твою мать! - выругался я, отскакивая от угла и ударяясь о деревянный стол.

Тень, а по