Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

к людям. И не в ближайший поселок, а дальше. Найти деньги, купить билет на автобус и уехать. Да хоть бы и в эту Москву, что бы это не значило.

Да, когда Александр Николаевич принес курицу от этого туриста, многие дразнили её «женихом» и тем, что он заберет её с собой в город. Солунай вовсе так не считала, она умирала от стыда, что этот парень решил, будто она голодная попрошайка, которой нужно обязательно попробовать курицу. И, она знала, Жылдыс думает также. В конце концов, в сказках, которые рассказывала Айару, когда ей надоедало пугать малышню охотниками за головами, принцы дарили девушкам редкие цветы, драгоценные камни и посвящали подвиги. Не то чтобы Солунай нужны были цветы и камни, она что, дикая какая-то и никогда не видала цветов или камней? – но курица! На подвиги турист тоже был слабоват, второй раз она его встречала и второй раз он едва не погиб. Так что надеяться на него она не собиралась. Она взрослая, почти как Васса. Васса делала побрякушки, которые директор продавал в поселке, и деньги получала она сама. Солунай тоже так сможет. Только не спустит всё на нож, новые лыжи и одежду, а купит билет на автобус. И пусть живут тут без Солунай, им же лучше будет!

От последней мысли Найке стало до того себя жаль, что она разревелась с новой силой и оттого не сразу услышала, как шуршит черепица под чьими-то ногами.

– Ревешь? – Бануш сел рядом и потрепал её по плечу. – Ну и зря. Директор говорит, ты взглядом болотника окаменила, крутота какая! Пошли на болото феечек ловить, они проснулись уже. Заодно проверим, окаменишь ли ты их.

– Я думаю убежать из приюта, – замогильным голосом произнесла Солунай, хотя собиралась держать свои планы в секрете. Но с Банушем всегда так, разве можно от него пытаться что-то скрыть?

– Предположим, – Бануш неуверенно кашлянул. – Но не прямо сейчас, нет? Тогда давай феечек наловим, а то в комнатах темно по ночам, мелкие спят плохо.

– Ну давай, – нехотя согласилась Солунай. – Отвернись, я глаза вытру.

Плакать с Банушем было еще более бесполезным делом, чем держать секреты. Он этого просто не понимал.

– Куда ты решила бежать, отыскать этого курячьего парня в Москве? – спросил Бануш, когда они спустились и вышли к болоту. Феечки и впрямь уже проснулись, так что Бануш не зря взял с собой нарукавники – кусались эти крупные, с ладонь твари, похожие на стеклянных ос, очень болезненно. Зато посаженные в банку или бутылку они долго еще жили, светя зеленым или синим светом. Иногда попадались и те, что светили белым – самые редкие.

– Нет, – Солунай помотала головой и добавила уверенно, будто ей это не пришло только что в голову. – Я думаю поехать поискать свой дом и маму. Она не может попасть в заповедник, но я-то могу выйти! И горгон наверняка не так уж много осталось. Как думаешь, это реально?

– Не знаю, – Бануш почесал нос и замахал руками, когда на него набросилась феечка. Пока Солунай её ловила, говорить было некогда, но после он продолжил.

– Ты в курс же, что мои меня всё равно убили бы при встрече, да? Я думал, конечно, что вот мама не такая, она была бы мне рада… Но сейчас всё равно поздно.

– Это почему? – Солунай машинально сунула поцарапанные об острые крылья феи пальцы в рот и присела на кочку.

– В прошлом году мама погибла, – Бануш махнул рукой раньше, чем Солунай успела открыть рот. – Ой, не начинай. Я её до этого и не видел ни разу. Просто мечтать о возвращении домой мне окончательно пропал смысл.

– А откуда ты тогда знаешь? – Солунай было стыдно за вопрос, но любопытство всё равно бы мучило её, и она бы задала его позже. Уж лучше сейчас.

– Ну так от директора же, – Бануш повел плечами. – Он моей тетке голову отрубил.

Солунай на мгновение показалось, что звук, тепло, запахи – всё пропало. Будто выключили болото с ругающимися феечками, запахом болотного газа и ядовитого цветущего багульника.

Губы едва слушались, когда она произнесла:

– Как… отрубил?

– Как-как, ясно же как, – Бануш поджал губы и ударил ребром ладони себе по шее. – Топором – хопа и всё! Она же чудовище, понимаешь? Как я. И ты.

– Но… – Солунай почувствовала, как разбуженные её беспокойством змеи вылезли наружу, но не стала их приглаживать. – Разве так можно?

– Он охотник, мы чудовища, – Бануш пожал плечами. – Просто остерегайся его, и всё будет хорошо. Не так как ты остерегаешься, ты, конечно, убийственная девушка, но было бы чертовски нехорошо, если бы ты окаменила сегодня директора, а не болотника.

Солунай уже в этом не была так уверена, но спорить не стала.

В груди и без того стало больно-больно, будто болотник всё-таки добрался до спрятанного за клеткой ребер сердца.

– Не переживай, мы, чудовища, будем держаться вместе, – заявил Бануш и потянулся рукой к зазевавшейся фее. – Что бы там Жылдыс об этом не думала.

Солунай знала, что друг сейчас не видит её, но всё равно кивнула. По крайней мере, так и будет, пока она не сбежит из приюта.

13 глава. Карта чудовищ

– До конца сессии торчать в городе, – Никита со стоном уронил голову на сложенные руки и пару раз несильно стукнулся лбом. – Почему бы нам не сгонять на майские? Деньги есть.

О да, деньги были. Трофей недодинозавра Никита собирался оставить себе на память, но получилось иначе. Показал его родителям. С бумагами про то, что это народное творчество, разумеется. Ему вовсе не улыбалось, чтобы мама-наседка отказала ему в летней поездке.

И если мама расстроилась, что он немало отдал за такую глупую игрушку, то отец долго и внимательно рассматривал зубы, как они крепились к клюву, а потом заявил:

«Покупателя найду. А ты найди этого умельца. Если человек так искусно фальшивки делает, он и на производстве пригодится. В крайнем случае будет из кости резать сувениры, нам для иностранных партнеров постоянно развесистой клюквы и медведя с балалайкой мало. А вырезанки из кости мамонта – самое то».

И Никита без единого возражения отдал трофей. И промолчал по поводу умельца, ну что тут скажешь? Зато отец лично согласился собрать его в новую поездку, и теперь он был ограничен только своей фантазией. Учеба отошла на второй план. Никита записался в клуб на курсы стрельбы из всех доступных в клубе видов оружия. Он не собирался снова выглядеть слабаком. К