Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

В Москву Вика поехала, чтобы поговорить с родителями и попросить первое время пожить у них. Те обрадовались, они давно смирились, что их дочь – мать-одиночка, а единственного внука хотели видеть чаще. Только вот у Виктории не получалось приезжать чаще – она держалась за работу и не могла позволить себе летать больше одного раза в год.

На семейном совете было принято, что блудная дочь возвращается в Москву, Никита через год пойдет в русскую школу, а она пока будет искать работу.

– В крайнем случае пойдешь работать к нам в магазин, – успокоил ее отец.

– Ну уж нет! – категорически возразила Виктория. – Я не для этого училась пять лет и получала зарубежный опыт. Пойду работать по специальности!

– Главное, чтобы потом у тебя еще один сын не появился, – съязвила мать, – после твоего специалитета.

Такое слушать было обидно. Но Виктория пыталась понять родителей. Они даже не знали, кто отец Никиты, и постоянно спрашивали дочь, почему он не платит алименты на сына.

– Это только моя проблема. И прекращайте эти разговоры, Никита уже взрослый и все понимает.

Возвращаться в Москву было неплохой идеей, и Виктория бы уже, наверное, жила с родителями, если бы они были живы. Но после аварии и их гибели, когда Андрей пришел в ее квартиру, Виктория испугалась и снова уехала в ЮАР.

А сейчас, когда она уже не беспокоилась о том, что он отберет у нее сына, она с чистым сердцем собралась признаться, что планирует возвращаться на родину. В надежде, что Андрей будет рад этому, ведь тогда он сможет видеться с сыном чаще, возможно, помогать им. И самое главное, что она сможет видеть его. Ее любовь никуда не делась, ведь это такое сильное чувство, которое не исчезает и не пропадет даже спустя много лет, а продолжает жить на задворках памяти, где-нибудь на самом донышке свернувшись в клубочек, тлеет и согревает своими угольками воспоминаний.

Любовь может быть тайной, страсть – никогда

После ужина Никита предложил посмотреть его комнату. И хоть сделал это мягко и деликатно, но, когда прикоснулся к руке отца, Андрей вздрогнул.

– Конечно, пойдем, – быстро спохватился тот и, взяв детскую ладошку в свою, пошел по коридору.

– Тут мамина спальня, – комментировал Никита, – тут Лома живет, а это моя.

Комната была крошечной, метра два на два, не больше. Маленький диванчик, стол, два ящика с игрушками. Никита достал робота, сделанного из конструктора, и тетрадь, где он учился писать русские буквы и рисовал.

– Ты очень хорошо говоришь по-русски. Мама учит?

– Да, мы каждый день занимаемся. Сегодня навелное плопустим.

– А что вы делаете?

– Я пишу буквы, потом мама читает книгу и задает мне воплосы в конце. Мне нлавится!

Андрей поймал себя на том, что ему было легко с сыном, да и мальчик тянулся к нему, это было заметно. Когда Андрей присел на диванчик, Никита сначала стоял рядом и одну за другой показывал подделки, которые они в садике сделали, а потом сел рядом с отцом и взял его за руку. Это было так необычно и по-домашнему тепло. Время пролетело незаметно, и, когда Виктория зашла в комнату и напомнила сыну, что пора ложиться спать, расстроились оба:

– Ну мам, ну завтла же суббота!

– А давайте завтра куда-нибудь сходим? – предложил Андрей.

– В зоопалк! – захлопал в ладоши Никита. – Мама мне столько лаз обещала, но так и не отвезла.

– Он в Претории, туда сорок километров ехать, – объяснила Виктория.

– Это вообще не расстояние для Москвы! Решено, едем завтра. Я приеду за вами в десять. Хорошо?

– Так у тебя же нет машины, – удивилась Виктория.

– Я решу этот вопрос. Завтра в десять.

– Хорошо, – хором согласились оба.

Андрей позвонил Ивану и попросил его забрать. Провожали до ворот его тоже оба: Никита не переставая махал рукой, а Виктория просто молча смотрела, провожала глазами.

Когда чуть отъехали от дома, Иван спросил друга:

– Я так понимаю, что все прошло хорошо?

– Нормально, – сухо ответил Андрей.

Ему было невероятно сложно принять ситуацию такой, какая она есть, с невозможностью быть с Викторией и с невозможностью не быть с ней. Андрей находился в какой-то прострации, вокруг творилось такое, что никогда не происходило в его жизни. Он всегда знал, что делать, куда идти, в каком направлении двигаться. А сейчас он загнал себя в ступор, и единственной идеей, которая существовала в его голове, была та, чтобы Виктория с сыном переехали е нему в Москву. Он уже нашел для себя оправдание: им тут, в ЮАР, очень плохо, они бедно живут и еле сводят концы с концами. Это он понял и по дому, который нуждается в ремонте, и по качеству и разнообразию продуктов на ужине. Тот вариант, что он может обеспечить им должный уровень в этой стране, Андрей не рассматривал. Ему безумно хотелось, чтобы они все втроем вернулись в Москву. А дальше…

– Я тебе завидую, такой парень у тебя, копия ты! – голос Ивана вывел Андрея из размышлений.

– Да, очень славный ребенок.

– Интересно, каково это – быть отцом? – философски спросил друг и вздохнул.

– Почему не попробуешь? Уже десять лет прошло со смерти твоей жены, мог бы жениться еще раз. Неужели нет претенденток на твое сердце?

– Все не то. Хочется, чтобы душа в душу, а получается как мой отец. Помнишь, в школе я всегда боялся быть на него похожим, а сейчас копия он. И судьбы у нас с ним под копирку. Как мамы не стало, он пошел по рукам, – Иван хихикнул, – по женским рукам, естественно, и так и не женился. Что делаю я? После смерти Марины я повторяю за отцом.

– Как будто ты до Марины не ходил по рукам.

– Опять же, как и мой отец. И в этом случае я благодарен Богу, что у меня нет сына. Ты ведь знаешь, как я страдал, поэтому я не хотел бы, чтобы мой ребенок меня так ненавидел.

– Как твой батя сейчас?

– Год живет с женщиной, которая всего на десять лет его младше. Кто знает, вдруг он ее не выгонит.

– Ты с ней знаком?

– Нет, только по разговорам понял, что у него одна и та же Раечка. Имя редкое просто, – засмеялся Иван. – А твои родители как?

– Болеют. Мама еще держится, отца прооперировали год назад в Германии, я тебе говорил. Прошел две химии, проверяется каждые три месяца, но он очень слабый.

– Расскажешь им про сына?

– Да,