Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

class="p1">– Договорились, я закажу тебе торт и синие свечки.

– Точно? Тогда я у мамы плосить не буду, да?

– Не проси, я все организую.

– Спасибо, – мальчик пригладил вихор на волосах и пожаловался на него, – толчит.

– У меня тоже такой был, – Андрей провел ладонью по волосам, – но он исчез.

– Плавда? – глаза мальчика загорелись. – Мой тоже исчезнет? А когда?

Андрей сразу понял, что сына раздражает его вихор, впрочем, как и его, когда он был в таком же возрасте.

– Точно не помню, но я тогда за лето отрастил себе длинные волосы. Но на самом деле, как потом оказалось, я одной девочке нравился из-за этого вихря, представляешь? Она не захотела со мной дружить, потому что он исчез.

– Плавда? – мальчик снова расширил глаза в удивлении, а Андрей заметил, что у сына его глаза – серые-серые, с густыми черными ресницами.

– Да. Так что не обращай на него внимания.

Чтобы продолжить разговор, он спросил:

– А что еще вы в садике делаете?

– Сначала мы молимся на афликанс, потом завтлакаем, потом у нас учеба. Ну, знаешь, делаем всякие подделки и лисунки. Я их потом маме и Ломе дарю. Тепель и для тебя смогу сделать.

– Спасибо, буду ждать. А почему на африканс? Это не английский садик?

Никита пожал плечами.

– Ладно, я это у мамы спрошу.

– А ты как сюда плиехал? Я не видел твою машину.

– Меня друг подвез. А машина у меня в Москве есть.

– Большая? Джип?

– Есть и джип. Тебе нравятся машины?

– Да, и большие колеса. Хочешь, покажу тебе свою? Мне ее Лома подалил, она в галаже.

– Конечно!

Они прошли в гараж, где находились машина Виктории – маленький Форд и старенький Фольксваген Романа, как объяснил Никита. В самом углу на зарядке стояла детская машинка. Мальчик деловито отключил шнур от зарядки, что удивило Андрея, сел за руль, завел движок и задним ходом выехал из гаража. На детском лице отражалась неподдельная серьезность, он переключал передачи с задней на «вперед», демонстрируя отцу, как лихо он умеет управлять машинкой.

– Ты прекрасный водитель! – не удержался от похвалы Андрей, и мальчик смущенно опустил темные ресницы.

Вскоре Виктория пригласила их к столу. Ужин прошел тихо, практически молча. Роман быстро справился с едой и, сославшись на срочные дела, уехал из дома. Андрей пытался не смотреть на Викторию, но дышать с ней одним воздухом было сложно.

– А чай будем пить? – спросил Никита.

– Если хочешь, – тихо ответила Виктория.

– А печенье еще осталось?

– Нет. Есть варенье.

– Не хочу валенье. Больше ничего нет?

– Мы просто не успели купить, – как бы оправдываясь уже перед Андреем, объяснила Виктория. – Рома позвонил и сказал, что ты нас ждешь, и мы не заехали в магазин. А сейчас уже поздно, они закрыты.

Она виновато посмотрела на сына и дополнила:

– Так что придется выбирать – или варенье, или ничего.

– Клубничное? Оно с комочками! – капризно надул губы Никита.

– Не выдумывай. Это не комочки, а кусочки клубники.

– Ладно, давай.

Андрей находился в смешанных чувствах. С одной стороны, ему невероятно хотелось быть частью этой семьи: принимать решения в покупке варенья, печенья, каждый день ужинать с ними на этой кухне с потертым деревянным столом и скрипучими стульями. А с другой, весь этот ужин выглядел настолько бедным, что у него сердце сжималось. Он давно жил по-другому и даже не задумывался, как живет Вика. Да, он делал это намеренно, чтобы не бередить душу, но, побыв в ее доме, где живет не только она, но и их сын, он принялся винить себя в том, что его семья так бедно живет.

Нет, он обязательно должен все исправить и дать им самое лучшее!

На следующий день после того, как Виктория обнаружила в спальне Андрея другую женщину, она пришла на работу, написала заявление на увольнение, собрала вещи, и больше они с Топазовым не виделись и никогда не выясняли отношений. Через неделю Виктория узнала, что беременна.

Рассказать об этом Андрею? Зачем? Она была в его жизни маленьким глупым любовным эпизодом, и он даже заплатил ей за этот эпизод! На следующий день после увольнения она получила выходное пособие от компании и легко могла полгода не работать и спокойно и без спешки искать новую компанию, но, когда на ее счет поступила приличная сумма лично от Андрея, она разозлилась. Она не проститутка! И он не смеет покупать ее! Виктория даже собралась вернуть ему эти деньги, но обнаружилась беременность. Мысли избавиться от ребенка у нее не было, но как признаться родителям, она не знала.

Ее спас лучший друг, единственный, кому она открылась. Он пригласил ее в Канаду:

– Давай, прилетай, отсидишься тут, поучишься.

– А что родителям сказать?

– Что летишь в Канаду на учебу. Или скажи, что предложили работу.

– А насчет беременности? Ром, я не собираюсь делать аборт.

– И прекрасно, родишь тут, а потом поставишь их перед фактом. Ну что они тебе сделают?

– Так стыдно… – тихо призналась Виктория и расплакалась.

– Стыдно, когда видно. А видно будет только через пять месяцев. Все, поднимай попу и иди готовить документы для визы.

Они все сделали правильно и по закону, но Виктории не хватило времени и пришлось выложить крупную сумму за роды в Канаде. Пока она находилась в стране по студенческой визе и только подала, но еще не получила рабочую, ее беременность не покрывалась никакой страховкой и роды она оплатила со своего счета. Да и безработная жизнь в этой стране требовала пусть минимальных, но вложений. Деньги уплывали как песок сквозь пальцы, пока наконец-то она не получила предложение поработать в ЮАР.

Первое время эта страна им с Романом показалась раем, но чуть позже оказалось, что выжить в ней тоже непросто. Когда компания перестала снимать для нее дом, ей пришлось платить на съем из своей зарплаты и тем самым обрезать бюджет до минимума.

Рома тоже зарабатывал мало, если не сказать приносил копейки. Устроиться чернорабочим в Йоханнесбурге практически невозможно, безработица среди черного населения – одна из самых высоких в мире. Экономика стояла на пороге глобального кризиса. Веерные отключения света и средств связи происходили в ЮАР так часто, что отсутствие перебоев в течение трех дней подряд уже преподносились властями как небольшая победа. Как минимум две трети южноафриканских шахт, где раньше производилось золото и платина, объявили убыточными. Из большого дома они переехали в маленький и не самый благоприятный район города.

– Похоже, надо валить отсюда! – предложил Роман Виктории еще год назад.

– Да,