Цена разрушения - Адам Туз

несколько дней в ставке фюрера уже возбуждённо обсуждалась возможность задействовать сотни тысяч венгерских евреев в военном производстве[1999]. В первую очередь еврейскую рабочую силу предполагалось использовать на гигантских подземных стройках Каммлера, но с учётом отчаянного положения, в котором находились люфтваффе, уже не исключалась и возможность направлять евреев на авиационные заводы. Эйхман начал депортацию венгерских евреев в середине мая, по 12–14 тыс. человек в день. Согласно уже известному нам принципу «отбора» подавляющее большинство отправлялось в газовые камеры. Однако не менее трети были сочтены пригодными для принудительного труда в Рейхе. Роль «сборного пункта» для прибывающих эшелонов играл Аушвиц. Отобранных для работы сразу же передавали Заукелю, в строительную организацию Тодта или другим нанимателям, имевшим высокий приоритет — таким, как Jagerstab[2000]. Согласно оценкам, из 509 тыс. евреев, в итоге депортированных из Венгрии, более 120 тыс. пережило войну в качестве подневольных работников[2001]. Вопрос об использовании венгерских евреев впервые обсуждался в «Истребительном штабе» 26 мая 1944 г., в присутствии выздоровевшего Альберта Шпеера. Jagerstab хотел знать, на какое число евреев он может рассчитывать, и заслушал доклад чиновника, явно поддерживавшего регулярные контакты с Аушвицем. С начала депортации прошло 11 дней, и известия из концлагеря не радовали. Из числа первых новоприбывших Министерству вооружений предлагали только «детей, женщин и пожилых мужчин, почти ни на что не пригодных». Судя по всему, самая лучшая мужская рабочая сила оставалась в Венгрии, где вермахт задействовал её на рытье противотанковых рвов. В стенограмме делался лаконичный вывод: «Если только со следующими эшелонами не прибудут мужчины трудоспособного возраста, всё это мероприятие не будет иметь особого успеха»[2002]. На том этапе войны вряд ли кто мог испытывать серьёзные сомнения в отношении участи тех евреев, которые были сочтены непригодными для работы. Но это не волновало ни Шпеера, ни Jagerstab. Спустя месяц доставка человеческого материала наладилась и Jagerstab с удовольствием получил известие о том, что Аушвиц готов выполнить свои обещания. В частности, СС надеялись доставить «13 тысяч венгерских евреек партиями по 500 человек. Таким образом, и небольшие фирмы получат возможность более продуктивно использовать этих евреек из концентрационных лагерей»[2003].

Однако суровая трудовая дисциплина и мобилизация десятков тысяч заключённых концентрационных лагерей позволяют объяснить лишь поразительный рост авиационного производства в первой половине 1944 г. И неудивительно, что Карл-Отто Заур, объясняя триумфы «Истребительного штаба» доверчивым следователям из отдела по обзору стратегических бомбардировок, в первую очередь затрагивал другие темы. Согласно его версии событий, ключом к успехам «Истребительного штаба» послужила «тотальная революция» в авиационном производстве — «уникальное» нововведение, давшее «решительные результаты»[2004]. Заур утверждал, что до 1944 г. авиационное производство велось в тепличных условиях. Лишь решительные действия министерства Шпеера заставили эту отрасль уделить всё своё внимание максимальному увеличению производства. Однако, делая эти заявления, Заур не более чем воспроизводил стандартную пропагандистскую линию. Идея о том, что поставщики люфтваффе, с 1941 г. находившиеся под ногтем у таких людей, как Карл Фридаг (планеры) и Уильям Вернер (двигатели), могли многое узнать о рационализации от Карла-Отто Заура, мягко говоря, неправдоподобна. И потому, вероятно, неудивительно, что должностные лица Рейхсминистерства авиации несколько более холодно отнеслись к шумихе, окружавшей достижения «Истребительного штаба». Озадаченное производственными показателями, на которые претендовал Заур, Министерство авиации летом 1944 г. внимательно проанализировало неожиданный волшебный прирост производства, происходивший с тех пор, как у руля встали люди Шпеера. Как ясно следует из доклада министерства, критического отношения заслуживала не одна лишь преступная аморальность «Истребительного штаба»[2005].

Во-первых, версия Заура не принимает во внимание неизбежного запаздывания реакции в авиационном производстве. На производство даже простейшего истребителя — от сырья до готовой машины — уходит полгода. Поскольку сам Jagerstab был создан только в феврале 1944 г., последствия принятых им шагов и мобилизации ресурсов не могли в полной мере проявиться до августа 1944 г. Значительная часть прироста производства, произошедшая до июля 1944 г., может быть объяснена лишь мерами, предпринятыми ещё до создания «Истребительного штаба». Что важнее, всего Министерство авиации в течение 1943 г. получило от Заукеля 317 тыс. рабочих для предприятий люфтваффе, в дополнение к 243 тыс. рабочим, мобилизованным по инициативе самого министерства. Из их числа Министерство авиации «записывало на свой счёт» дополнительные 100 тыс. заключённых концлагерей, предоставленных СС в 1943 и 1944 гг. Кроме того, министерство приняло меры к росту производства авиамоторов, без чего резкий прирост выпуска самолётов в 1944 г. был бы невозможен. Однако наибольшее раздражение вызывала непоследовательность шпееровского министерства. Суть версии Заура сводилась к тому, что лишь «молниеносная реакция» Шпеера и его подчинённых спасла люфтваффе от неминуемой катастрофы в феврале 1944 г.[2006] Но при этом игнорировался тот факт, что ранней осенью 1943 г., сразу же после Гамбурга, Министерство авиации составило свой собственный план по укреплению сил воздушного перехвата[2007]. Черновой вариант этой так называемой Reichsverteidigungsprogramm (программы люфтваффе 2.2.4) предусматривал ежемесячное производство к июлю 1944 г. не менее 5390 самолётов, две трети которых должны были составлять истребители. Ключевым пунктом этой программы являлось резкое сокращение выпуска устаревших моделей в пользу ускоренного массового производства реактивного истребителя Ме-262. Но вместо того чтобы содействовать Мильху в решении этой важнейшей задачи, Шпеер в сговоре с Вилли Мессершмиттом принял меры к тому, чтобы лишить Ме-262 его приоритетности. Между тем Заур и его «эксперты по рационализации» объявили заявленные производственные цели недостижимыми[2008]. Всю осень шли язвительные дискуссии, в ходе которых Шпеер обрушился с резкими нападками личного характера на Уильяма Вернера — того же человека, которого двумя годами ранее все прославляли как ведущего специалиста по массовому производству, того же человека, которому Шпеер в 1943 г. лично доверил общую ответственность за выпуск моторов, даже вопреки протестам со стороны фирмы Maybach, признанного монополиста в танковом секторе[2009]. Всё неожиданно изменилось не далее чем в феврале 1944 г., как только контроль над авиационным производством перешёл в руки шпееровского министерства. Помимо того, что «Истребительный штаб» Шпеера стал приписывать себе накопление ресурсов, осуществлённое Министерством авиации в 1943 г., Заур и его присные летом 1944 г. получили возможность принять программу («программа 226»), практически идентичную «неосуществимому» предложению, выдвинутому Министерством авиации девятью месяцами ранее.

Хотя Министерство авиации тоже явно было не без греха, к заявлениям «Истребительного штаба», объяснявшего свои успехи «системой Шпеера», несомненно, следует относиться со скептицизмом. Министерство авиации расчистило путь к резкой смене авиационной производственной программы в начале 1944 г. своими инициативами, выдвинутыми во второй