Клуб гениальных психопатов. Странности и причуды великих и знаменитых - Марк Ильич Котлярский

оценки и вопросов: «Как вам удается оставаться такой красивой? А что у вас с личной жизнью? Почему вы молчите? А можете чуть поулыбаться?»

Комментарий психолога. Почему гении хотят спрятаться от мира?

Когда гений молчит, чаще всего он не играет в загадочность – он защищается. А если этот гений – женщина, защита становится двойной. Исторически женщина в культуре – это прежде всего образ, не голос. Испокон веков ее взгляд пытались заменить на взгляд на нее. Ее право говорить подменяли обязанностью «хорошо выглядеть». От нее ждут не мысли, а гармонии: быть красивой, приятной, ухоженной, но не громкой. «Будь тихой, послушной, красивой, будь хорошей девочкой». При этом ум и талант часто преподносятся не как автономная величина, а как удивительный бонус к внешности. Это и есть то самое объектное отношение, в котором женщина-гений превращается в музейный экспонат или говорящую куклу. Иногда она предпочитает вовсе не говорить.

Отказ от публичности для одаренной женщины становится способом вернуть себе субъектность. Право мыслить – без необходимости соблазнять. Право писать – без необходимости блистать. Право быть сложной, неидеальной, угрюмой, глубокой, неразгаданной. Но любое стремление к тишине, к изоляции, к защите воспринимается как подозрительное. Отсюда – маски, псевдонимы, косметическая броня, контролируемый образ. Коммуникативная изоляция для таких женщин – это вопрос экологии сознания.

Но и мужчины-гении не всегда выбирают публичность. Чем выше уровень ума и чувствительности, тем заметнее диссонанс между внутренним и внешним. Гениальный ум – это почти всегда хрупкий механизм, тонкая оптика. Сейчас он улавливает структуру вселенной, спустя секунду его перебивают фразой: «А что вы чувствуете прямо сейчас?» – и все рушится.

Люди с высоким уровнем интеллекта и богатой внутренней жизнью часто склонны к социальной тревожности, избеганию контактов, изоляции. Это явление объясняется тем, что их перцептивная система работает интенсивнее: они глубже воспринимают сигналы, рефлексируют эмоции, улавливают подтексты даже там, где их нет.

Для них разговор требует серьезных энергетических затрат. Псевдоним или инкогнито становятся способом контролировать контакт. А закрытость – формой бережного отношения к своему психическому ресурсу.

Гениальность не делает человека сверхчеловеком. Иногда – наоборот. Она делает его особенно ранимым. И чем больше у тебя в голове космосов, тем чаще хочется выключить звук.

Загляни под хвост. Зачем гению животные?

Гений часто любит животных. Или, точнее, нуждается в них. Среди величайших умов почти не найти тех, кто был бы равнодушен к животным. Домашний зверь для них как заземление для ума. Зверь не требует объяснений. Он не спрашивает, почему ты странный. Он не ждет, что ты будешь остроумным, красивым и харизматичным. С животным можно быть просто собой даже без гениальности.

Тот, кто не любит животных, – плохой человек, и это аксиома. Однако обратное утверждение – будто бы тот, который любит животных, непременно хороший, – абсолютно неверно: зверей любили и совершеннейшие монстры. Словом, всякое бывает.

Если совершить экскурс в историю, там мы находим невероятное количество пуделей – что, впрочем, не странно, ибо это одна из самых древних пород: уже в XIV веке они имели вполне узнаваемый современный вид. Неудивительно, что за такую долгую историю у множества известных людей они были. Так, королевский пудель жил при Карле Великом.

А у мадам де Помпадур пудель был, наоборот, карликовый – и на большинстве картин, писаных с этой мадам, фигурирует и ее любимая собачка.

Несчастная обезглавленная Мария-Антуанетта тоже имела карликового пуделя, который был с ней даже в тюрьме и, как она, был казнен.

Бетховен так любил своего пуделя, что написал «Элегию» на его смерть.

Жорж Санд[22], желавшая покорить окружающих экстравагантностью своего выезда, делала так: два запряженных пони цвета шампань, вместо кучера – сама Санд в брюках того же цвета, а справа и слева от нее – по огромному пуделю соответствующего оттенка, да еще украшенных зелеными бантиками.

Пудели были у Томаса Манна, ряда принцесс Монако и даже у Валентины Терешковой.

Уинстон Черчилль обожал своего маленького коричневого пуделя Руфуса, с которым они вместе любили шоколадные конфеты, что, кстати, вредно, хотя и приятно.

Через всю жизнь пронесла любовь к пуделям и Мария Каллас – великая оперная певица. Говорят, одного из любимцев она не только укладывала с собой в постель, но и на руках с ним разучивала оперные партии.

Онассис[23], собравшийся жениться на Жаклин Кеннеди, при расставании подарил Каллас в утешение еще двух собачек – Джедда и Пикси, которые пережили певицу всего на несколько дней. Зато дети этой оперной парочки попали в такие хорошие руки, как Софи Лорен, Анук Эме, Ив Монтан и Альберто Сорди.

Мы видим, что пудель – это собака-тень, собака-философ, собака, которую слишком часто выбирали те, у кого в голове всего было слишком много. Даже у Фрейда, человека, чей мозг раскапывал бессознательное почти как археолог, был любимец-пудель по имени Йофи, которого он приглашал на прием пациентов, чтобы сгладить тревожную атмосферу в кабинете.

Собака в целом – самый частый спутник гениев. От Льва Толстого до Вирджинии Вулф. От Альберта Эйнштейна до Джорджа Оруэлла. Люди огромного ума выбирали собак как единственный эмоционально честный контакт в мире лжи, иронии и недомолвок. Собака не манипулирует. Она скучает, ждет, радуется, беспокоится – и все это без подтекста. Гению, балансирующему между тонами, подтекстами, многозначностями и оговорками, такой прямой и простой контакт – благо. Одно прикосновение – и кровь перестает шуметь в ушах. Не надо быть никем. Просто будь.

В Европе Жискар-д’Эстен[24] и Миттеран[25], оба охотники, ввели в моду черных лабрадоров. Лабрадор Миттерана, Балтик, везде сопровождал хозяина вплоть до последнего часа: Балтик присутствовал на похоронах Миттерана, и было видно, что он хорошо понимает непоправимость происходящего. Кроме собак у него был… слон. Вернее, слониха Кавери, которую в 1985 году Франсуа Миттерану подарил премьер-министр Индии Раджив Ганди. К чести президента надо сказать, что он не уволок слониху домой, а передал ее парижскому зоопарку.

Большим другом животных был и Николае Чаушеску, румынский диктатор, – у него жил лабрадор Корбу, подарок британских дипломатов. В распоряжении собаки был собственный автомобиль с шофером, ну и все остальное, что положено собаке, – например, должность почетного полковника армии. Когда супругов Чаушеску расстреляли, вместе с ними убили ни в чем не повинную собаку.

Королева Англии Елизавета II больше всего любила собак породы вельш-корги кардиган – совершенно невообразимое создание, больше всего похожее на плешивую дворняжку,