Корабли-призраки. Подвиг и трагедия арктических конвоев Второй мировой - Уильям Жеру

PQ-17 летели 23 торпедоносца, на держателях которых было закреплено по две торпеды. Корабельные зенитчики встали к орудиям, ожидая приближения самолетов. По громкоговорителям, установленным на кораблях сопровождения, был передан приказ «занять боевые посты». Коммодор Даудинг задумался, не лучше ли конвою резко сменить курс, чтобы попытаться запутать немецких летчиков. Но для маневров было уже слишком поздно.

«Хейнкели» разделились на две группы. Десять самолетов подлетели к конвою с правого переднего угла, а остальные 13, описав круг, зашли сзади. Самолеты из первой группы выбрали самый неудачный момент для авиаудара. Они появились ровно в ту минуту, когда один из боевых кораблей крейсерского соединения, американский эсминец «Уэйнрайт», завершил дозаправку у танкера. В обычное время он находился на расстоянии многих километров от транспортов. Эсминец дал всем бортом оглушительный залп из своих 5-дюймовых орудий по приближающимся самолетам. На мгновение он исчез в облаке собственного порохового дыма, и морякам торговых судов даже показалось, что «Уэйнрайт» взорвался. Ясное небо перед бомбардировщиками рассыпалось градом шрапнели. Большинство «хейнкелей» раньше времени сбросили торпеды и улетели. Атаку не прервал лишь один самолет. Он сбросил смертельный груз в тот момент, когда один из снарядов с «Уэйнрайта» поджег его фюзеляж. Эсминец уклонился от обстрела, а горящий «хейнкель» упал в Баренцево море.

«Уэйнрайт» повернул обратно к конвою и прошел рядом с «Трубадуром», где артиллеристы транспорта встретили его ликованием и замахали руками, «как школьники на футбольном матче», по словам Каррауэя. Корабельный радист чуть не пустился в пляс, «счастливый, как мальчишка, которому купили первые длинные штаны. Если это и была война, то она пришлась ему по душе!» С одного из кораблей ПВО «Уэйнрайту» отправили сообщение, в котором поздравили экипаж эсминца, добавив: «Вот и фейерверки, о которых мы говорили». Но фейерверки на этом не закончились. Как только суда вышли из тумана на яркое солнце, другие 13 «хейнкелей» подлетели к конвою сзади.

Эскадрильей «хейнкелей» командовал лейтенант Конрад Хеннеманн, восходящая звезда люфтваффе. Он недавно удостоился личной благодарности Геринга за то, что потопил торговые суда союзников с 50 000 тонн груза. Казалось, Хеннеманн хочет улучшить свой результат любой ценой. Он направил самолет прямо к центру конвоя, летел на высоте мачт и обстреливал палубы из пулеметов. К нему повернулись десятки корабельных орудий, включая башню танка, стоявшего на палубе «Трубадура». Джим Норт наблюдал за тем, как танк стреляет по самолету. Снаряды, похоже, не попадали в цель, но Норту показалось, что самолет слегка покачнулся, словно летчик не ожидал быть обстрелянным танком посреди океана.

Как только «хейнкель» сбросил торпеды, Норт увидел красное свечение в передней части самолета. Вскоре показались языки пламени. Под градом зенитного огня «хейнкель» пролетел над передней частью конвоя и упал в море. Когда конвой добрался до места крушения, от самолета не осталось ничего, кроме масляного пятна с маленьким огоньком посередине. У Хеннеманна не было шанса спастись. «Очень смелый человек, – отметил коммодор Даудинг. – Огонь был таким плотным, что в летчика, должно быть, попало все что только можно». Хеннеманн был посмертно награжден Рыцарским крестом.

Одна из торпед Хеннеманна прошла совсем близко от американского транспорта «Беллингхэм», второго судна в четвертой колонне, и устремилась в море. Другая попала в британский транспорт «Наварино», ударив его прямо под мостиком. «Наварино» содрогнулся и снизил скорость. «Беллингхэму», который шел за ним, пришлось отклониться в сторону, чтобы избежать столкновения. Некоторые моряки с «Наварино» запаниковали и спустили шлюпки на воду, когда судно еще не остановилось. Две шлюпки перевернулись. Другие члены команды стали прыгать за борт, мимо них с обеих сторон проходили суда. Один из очутившихся в море оптимистично крикнул: «Вперед, в Москву! Увидимся в России!» Не теряя времени, спасательные суда подошли к тонущему «Наварино», чтобы не дать людям погибнуть в ледяной воде. Спасатели вытащили одного моряка, но решили, что он уже мертв: его тело обмякло, а открытые глаза смотрели невидящим взглядом. Однако когда «мертвеца» бросили обратно в море, он издал слабый стон, и спасатели поспешили снова поднять его на борт. Остаток плавания этот член экипажа провел в котельной – самом теплом месте, какое смог найти. Еще десять человек спаслись с «Наварино» на плоту и теперь с тревогой наблюдали, как другие суда PQ-17 скрываются из виду. «Горизонт опустел, а мы остались посреди Северного Ледовитого океана, – вспоминал один из них. – Опасались, что в конвое решат, будто мы ушли на дно вместе с кораблем». Одно из спасательных судов в конце концов вернулось за ними. На транспорте «Наварино» погиб лишь один человек – молодой кочегар, который, как и погибшие на «Кристофере Ньюпорте», нес вахту в машинном отделении.

Между тем другие немецкие пилоты взяли пример с Хеннеманна и полетели к центру конвоя на небольшой высоте. Моряков поразил вид немецких бомбардировщиков, которые проносились мимо на уровне глаз, так что можно было заглянуть к ним в кабину: самолеты были 16,5 м длиной, а размах их крыльев составлял 22,5 м. Орудия оглушительно грохотали. Некоторые корабельные артиллеристы, целясь в низко летящие самолеты, попадали в другие суда. Один из подчиненных Картера на «Айронклэде» случайно выстрелил в танкер, хотя потом и утверждал: «Я не сильно его повредил». «Айронклэд», в свою очередь, пострадал от другого судна – возможно, «Трубадура». Коммодор Даудинг впоследствии отметил, что американские расчеты продолжали палить, пуская драгоценные боеприпасы в воздух, даже когда самолеты уже миновали их. «Американские моряки не имеют достаточного опыта в таких делах», – добавил Даудинг.

Каррауэй вел огонь из пулемета 30-го калибра, одного из установленных на «Трубадуре». Впрочем, как он и подозревал, этому оружию недоставало огневой мощи, чтобы сбивать самолеты, и его пули просто отскакивали от цели. На «Трубадуре» царил хаос. «Все [члены] команды… бегали по палубе, крича и вопя на всех своих сорока языках. Одетые в тяжелую арктическую одежду, громоздкие спасательные жилеты, нелепые шлемы для защиты от осколков и противогазы, они напоминали демонов или дикарей и были совершенно сбиты с толку», – написал Каррауэй. Однако, подняв глаза, он увидел на мостике Сальвесена, который стоял «спокойный, как дуб, среди всей этой неразберихи». «В тот момент я гордился капитаном», – отметил энсин.

«Хейнкель» пролетел так низко над «Трубадуром», что моряки почувствовали вонь его выхлопных газов. Каррауэй с ужасом увидел, как торпеда понеслась по воде прямо к носу корабля. «Колени у меня подогнулись, сердце чуть не выпрыгнуло из груди, кровь в жилах обратилась в воду, и меня сковал страх», – написал он Авис. Каррауэй подумал о людях, которым приказал занять места в танке. Если корабль пойдет ко дну, они вряд ли сумеют выбраться. Он бросился к танку «и бежал в этой тяжелой одежде и сапогах так быстро, как, пожалуй, ни разу не бегал на тренировках», крича своим подчиненным: «Спасайтесь! Торпеда!»

Не только Каррауэй заметил приближение торпеды. Джим Норт, бывший впередсмотрящим на носу «Трубадура», крикнул, указав на нее рукой. Сальвесен скомандовал рулевому: «Лево на борт, полный ход!» Торпеда прошла под судном точно под Нортом. Ожидая взрыва, он сбежал, спотыкаясь, по лестнице на нижнюю палубу. Резиновые сапоги скользили на ступеньках, и даже спустя десятилетия сердце Норта сбивалось с ритма, стоило ему поскользнуться, пусть даже у себя дома, на натертом полу. Торпеда не взорвалась. Она вынырнула из воды по другую сторону от судна, отошла от него метров на тридцать, а затем развернулась и устремилась обратно к левому борту «Трубадура», где находился Норт. Казалось, торпеда преследовала его по всему кораблю. Зенитные расчеты стреляли по ней из пулеметов, но все было тщетно. Моряки ругали торпеду по-испански и по-португальски: «Пошла прочь!» Прямо перед судном она внезапно остановилась и затонула. Команда смотрела на то место, где торпеда ушла под воду, словно ожидая, что она всплывет и атакует судно в третий раз, но этого не произошло. Один за другим моряки падали на палубу «Трубадура» и благодарили Всевышнего. «Вы видели? Вы это видели? – кричал капитан. – Не говорите никому, никто вам не поверит». В этот момент Норт решил, что Бог не уготовил ему гибель в конвое PQ-17. И все же его колотила такая дрожь, что не получалось поджечь сигарету даже длинной спичкой.

Затем Норт услышал приглушенный рев – это был торпедирован транспорт «Уильям Хупер», который шел в проклятом гробовом углу рядом с «Трубадуром» и следом за «Айронклэдом». Норт ошеломленно наблюдал, как, казалось, все машинное отделение вылетело в дымовую трубу транспорта горячей огненной массой. «Хупера» объяло пламя. Некоторые члены команды прыгнули за борт, прежде чем капитан отдал приказ покинуть судно. Капитану пришлось