Корабли-призраки. Подвиг и трагедия арктических конвоев Второй мировой - Уильям Жеру

в Вашингтоне. «Наших американских друзей нельзя назвать ненадежными, – сказал Черчилль. – Они не ждали ни того, что эта война будет короткой или легкой, ни того, что в ходе нее не случится каких-нибудь прискорбных неудач». Голосование по вотуму недоверия завершилось с результатом 475: 25. Рузвельт прислал Черчиллю короткую телеграмму: «Рад за вас».

США все больше вовлекались в участие в войне. Совсем недавно президент приказал американским бомбардировщикам начать дневные налеты на Германию с британских авиабаз, и это не могло не привести к жертвам среди американцев. Вдоль побережья США немецкие подводные лодки каждый день топили торговые суда, а американские ВМС медлили с организацией конвоев для их защиты. Только 2 июля здесь были торпедированы четыре торговых судна. Одна субмарина минировала устье Чесапикского залива и таким образом подорвала два американских танкера, чем нанесла символическую пощечину ВМС США, главная база которых на восточном побережье располагалась в соседнем Норфолке, в штате Вирджиния. В Тихом океане японские войска вторглись на далекие Соломоновы острова, намереваясь построить аэродром на острове Гуадалканал, чтобы контролировать морские пути в Австралию.

Рузвельт планировал провести выходные по случаю Дня независимости в новой загородной резиденции на горе Катоктин на западе Мэриленда, которую он назвал Шангри-Ла (и которую президент Эйзенхауэр переименует в Кэмп-Дэвид в честь своего внука Дэвида Эйзенхауэра). Эта поездка должна была стать рабочим отпуском. Для чтения Рузвельт взял с собой справочник "Jane's Fighting Ships", в котором перечислялись все военные корабли мира. Некоторые из них, пока президент листал книгу, участвовали в драме, которая разворачивалась в Баренцевом море именно с подачи Рузвельта.

Сталин не стал отправлять Черчиллю поздравительных телеграмм. Советского диктатора тревожил надвигающийся кризис на юге. Немцы прорвали оборону в Крыму и взяли Севастополь. Далее они, очевидно, планировали ударить по волжской крепости Сталинграду. Немецкие и советские армии уже стекались к городу в преддверии одного из ключевых – а возможно, даже главного – сражений Второй мировой войны. Так что у лидеров Большой тройки просто не было времени думать о судьбе недавно отправленного арктического конвоя.

* * *

Немцы тем временем продолжали действовать по плану. Около восьми вечера 2 июля «Тирпиц», немецкие крейсеры и эсминцы начали движение вдоль норвежского побережья к исходным позициям операции «Ход конем». Буксиры вывели «Тирпиц» из гавани Тронхейма, а затем он сам пошел по внутреннему фарватеру. 180-метровый линкор скользил по глубоким узким фьордам с кристально чистой водой между скалами, еще припорошенными снегом, – самый мощный боевой корабль мира среди самых живописных пейзажей планеты. Быстрый «Тирпиц» мог развить скорость до 30 узлов, но ему приходилось медленно пробираться по проливам и иногда ненадолго гасить котлы, чтобы беречь топливо. Котлы заново разжигали, когда линкор оказывался в заливах, выходящих в открытое море, где вражеская атака была более вероятна.

С мостика «Тирпица» адмирал Отто Шнивинд руководил всеми военно-морскими этапами операции «Ход конем». Шнивинд ранее занимал должность начальника штаба при гросс-адмирале Редере. Он был подтянутым седеющим мужчиной, подчиненные за глаза называли его Гробовщиком. Шнивинд блестяще справлялся с планированием сложных операций, был решителен и напорист – и даже вывел «Тирпиц» во внутренний фарватер, не дожидаясь официального приказа. Однако становилось все более очевидным, что выполнить поставленные Гитлером условия для участия «Тирпица» в операции будет сложно. Туман и облачность мешали немецким самолетам-разведчикам искать союзные авианосцы. Даже при ясной погоде небо над Арктикой представляло опасность, пилотам часто приходилось пользоваться бетонными и деревянными взлетно-посадочными полосами и летать по узким долинам с сильными боковыми ветрами. Если бы люфтваффе обнаружило авианосец достаточно близко для того, чтобы считать его угрозой «Тирпицу», по приказу Гитлера следовало «обезвредить» вражеский корабль, хотя это было еще сложнее. И все же Шнивинд хотел подготовить «Тирпиц» на случай, если немецкая авиация сумеет справиться с задачей.

Не все немецкие боевые корабли, которые должны были принять участие в операции «Ход конем», сумели пройти по коварному внутреннему фарватеру. «Карманный линкор» «Лютцов» и три эсминца налетели на подводные скалы и вынуждены были вернуться в порт. Однако крейсеры «Хиппер» и «Шеер» и 12 эсминцев добрались до Альтен-фьорда без повреждений. Корабельной огневой мощи для операции «Ход конем» было достаточно. Пока корабли шли в Альтен-фьорд, немецкие бомбардировщики должны были осуществить следующую фазу атаки на конвой PQ-17. И гидросамолеты «Хейнкель-115», которые совершили налет ранее в тот же день, были, пожалуй, самыми безобидными из тех, что готовились к нападению.

Рабочими лошадками немецкой бомбардировочной авиации в Норвегии считались большие и быстрые самолеты «Юнкерс-88», способные нести солидный боезапас и выдерживать плотный огонь противника, «Хейнкели-111» с остекленными носами, которые носились над морем на скорости 350 км/ч, и воющие пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-87» с изломанным силуэтом крыла. При налетах немцы использовали самолеты разных типов, чтобы осложнить задачу корабельным зенитчикам. При этом летчикам люфтваффе сильнее досаждал зенитный огонь с боевых кораблей, чем с торговых судов, артиллерийским расчетам которых, как знали немцы, часто не хватало опыта и огневой мощи. С ближайших к Нордкапу авиабаз немецкие бомбардировщики долетали до путей конвоев всего за два часа. Они могли провести бомбардировку, вернуться в Норвегию, чтобы пополнить запас боеприпасов и топлива, и снова отправиться в боевой вылет, не дав торговым судам продвинуться даже на 150 км.

* * *

Ранним утром 3 июля конвой PQ-17 встретился с небольшими айсбергами. «У них красивый цвет, – писал Каррауэй. – Смешение синих, зеленых и белых штрихов рождает совершенство. Айсберги плывут в спокойных холодных водах, обточенные волнами и ветром, они обладают невероятной гладкостью». Красота Арктики была ослепительной, и моряки восхищались ею, даже когда она им угрожала. Вскоре суда пошли среди ледяных глыб, превосходящих корабли размерами. «Мы видели великолепные айсберги и белых медведей, которые нежились на солнышке на льдинах, безмолвно проплывающих мимо, как гигантские водяные лилии», – вспоминал офицер британского корабля сопровождения. Затем айсберги сменились огромным полем блинчатого льда – небольших закругленных фрагментов тающих льдин.

Вслед за блинчатым льдом конвой преодолел массу дрейфующих обломков – «фрагментов реек, мебели, шпангоутов и всевозможных останков погибших в прошлых конвоях кораблей». Среди обломков был и огромный бомбардировщик, вмерзший в лед. Зрелище было таким печальным, что никто не стал его обсуждать. Позже сквозь просвет в клубящемся тумане показались подводная лодка и немецкий гидросамолет, которые стояли рядом друг с другом на спокойной поверхности моря, словно на пикнике. Не успели поднять тревогу, как туман сомкнулся вновь. Некоторые моряки слушали ежедневные радиопередачи нацистского пропагандиста Лорда Хо-Хо, который дразнил союзников своим носовым произношением, характерным для выходцев из британского высшего общества. Моряки удивились, когда Лорд Хо-Хо обратился к ним и заявил, что на следующий день – 4 июля, День независимости США, – немцы порадуют конвой PQ-17 «настоящей феерией фейерверков».

Каррауэй начинал задумываться, куда пропали все большие корабли эскорта. Другие члены команды «Трубадура» раз-другой сквозь туман успели разглядеть на горизонте крейсеры, но Каррауэю это никак не удавалось. Постоянно он видел лишь один корабль сопровождения – «Айршир», который шел возле гробового угла. Каррауэй считал траулер «древним», но испытывал к нему некоторую симпатию и в своем дневнике называл товарищем. «Он не особо мог нас защитить, – писал Каррауэй об «Айршире», – [но] поднимал нам настроение». Более обнадеживающим Каррауэю казался туман. «Спасибо, Господи, за прекрасный, бледный, мглистый, густой, как гороховый суп, одинокий, непроницаемый туман!» – писал он. В липких объятиях тумана Каррауэй ощущал такое спокойствие, что даже позволил себе впервые за несколько дней помыться и надеть чистую форму. Затем он улегся на койку и крепко проспал шесть часов.

3 июля в 14:30 пилот британского истребителя «спитфайр», пролетая над норвежским Тронхеймом, посмотрел на стоянку «Тирпица» и обнаружил, что линкора там нет. Пилот сообщил об этом по радиосвязи и переполошил Адмиралтейство. Вскоре после этого британские дешифровщики в Блетчли-парке прочитали закодированное немецкое сообщение о том, что тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер», который обычно стоял на якоре в Тронхейме, прибыл в Альтен-фьорд. Сопоставив два факта, можно было предположить, что немецкие боевые корабли идут на перехват конвоя PQ-17. Но других сведений не поступало, а расшифрованное сообщение было отправлено несколько часов назад.

Немцы кодировали секретные донесения при помощи шифровальной машины «Энигма», которая позволяла передающей стороне