Цена разрушения - Адам Туз

представляли собой репрезентативный срез немецкого промышленного истеблишмента. В списке сотни ведущих промышленных фирм по состоянию на 1938 г. нет ни одной, чей представитель не возглавлял хотя бы один из подкомитетов или кружков Шпеера, а то количество председательских мест, которое доставалось каждой компании, вполне предсказуемым образом соответствовало её относительному размеру и политическому значению. Vestag, ведущему немецкому конгломерату предприятий тяжёлой индустрии, и его дочерним компаниям принадлежало не менее двенадцати председательских мест. Столько же досталось Reichswerke Пауля Плейгера. Фирма Siemens обладала в этой структуре немалым влиянием благодаря д-ру Фридриху Люшену, который играл ключевую роль, возглавляя главный комитет по средствам связи и главный кружок по электрическим субкомпонентам. В целом люди Siemens занимали восемь председательских мест. Своих представителей имели такие фирмы, как Krupp, AEG, Mannesmann, Rheinmetall, Flick и GHH. Концерн IG Farben получил всего четыре председательских места, но это едва ли удивительно с учётом того, какого рода продукция входила в компетенцию комитетов Шпеера, и той роли, которую Карл Краух играл в организации по выполнению Четырёхлетнего плана. В ситуации, когда председатель наблюдательного совета IG заведовал планированием всего химического военного производства, у концерна не было нужды в том, чтобы пачкать руки работой в других комитетах. Zeiss и Zeiss-Ikon контролировали три подкомитета по точной оптике. Фирма Bosch отвечала за двигатели с впрыском топлива, а её дочерняя компания Blaupunkt — за электроакустическое оборудование. Концерн Vereinigte Deutsche Metallwerke (доминирующие позиции в котором занимала компания Metallgesellschaft) нёс ответственность за сплавы цветных металлов для авиационной промышленности. Но помимо привлечения крупнейших промышленных корпораций Германии, важной чертой системы Шпеера являлось участие в ней десятков небольших поставщиков субкомпонентов и деталей. Помимо представителей первой сотни, насчитывалось ещё семьдесят других фирм, председательствовавших не менее чем в одном подкомитете или кружке: Bauer & Schaurte заведовала винтами и креплениями, Mahle — поршнями, Kugelfischer — шариковыми подшипниками, Koch & Sterzel — электротрансформаторами, Klein, Schanzlin & Becker — клапанами, Karl Schmidt из Неккарзульма — автозапчастями, Behr — радиаторами, Warnecke & Bohm — специальными авиационными красками, Rohm & Haas — плексигласовыми фонарями. Эти фирмы — названия которых хорошо известны в машиностроительных кругах — и шестьдесят лет спустя представляют собой костяк обрабатывающей промышленности Германии, известной высоким качеством своих изделий[1765].

Разумеется, в этой сложной структуре сотрудничества между гитлеровским режимом и ведущими элементами немецкой промышленности существовало много камней преткновения, и к некоторым из них мы вернёмся ниже. Однако если и существовала проблема, потенциально способная внести разлад в эти отношения в целом, то ею был вопрос цен, прибылей и налогов. Как мы уже видели, он служил предметом дискуссий ещё с конца 1940 г. В ноябре 1941 г. в контексте растущей обеспокоенности инфляцией, между комиссаром по ценам гауляйтером Вагнером и рейхсгруппой по промышленности, по всей видимости, разгорелся серьёзный конфликт, который в какой-то момент заставил Вильгельма Цангена заговорить о своей отставке. В последующие месяцы эти разногласия были улажены посредством компромисса, чрезвычайно характерного для эпохи Шпеера[1766]. Несмотря на то что эта инициатива на много месяцев опередила его выход на сцену в качестве главной фигуры, Шпеер подавал соответствующую реформу системы государственного ценообразования как ключевой элемент своего «оружейного чуда». Согласно Шпееру, система государственных поставок, действовавшая до ноября 1941 г., представляла собой уродливое порождение государственной бюрократии, откровенно поощрявшее неэффективную работу, поскольку в её рамках фирмы получали надбавку к прибыли, пропорциональную их базовым издержкам. Чем выше были издержки производства, тем крупнее оказывалась прибыль фирмы[1767]. Как утверждал Шпеер, в 1942 г. эта система была ликвидирована и заменена тем, что обычно называют системой фиксированных цен. От всех производителей требовалось соответствие единой стандартной цене. При этом они имели полное право на присвоение прибылей, полученных путём сокращения издержек производства. Таким образом, одним росчерком пера был устранён серьёзный стимул к неэффективной работе, а промышленность Германии взяла курс на эффективность и рационализацию.

Но несмотря на риторическую убедительность этих заявлений, до сих пор сохраняющих привлекательность для историков, по сути они представляли собой карикатуру на реальный ход событий[1768]. Как мы уже видели, согласно прежним правилам санкционированные прибыли на самом деле вычислялись не как доля от издержек, а как доля от используемого капитала[1769]. Указания же по учёту издержек отличались несомненной строгостью[1770]. С точки зрения нового курса на рационализацию принципиальным изъяном прежней системы было не то, что она позволяла производителям раздувать издержки и цены так, как им заблагорассудится. Кроме того, не была она лишена и стимулов к эффективности. После того как цена была установлена, она не подлежала изменению, и это активно стимулировало подрядчиков к сокращению издержек[1771]. В первые годы войны источником трений между рейхсгруппой по промышленности, рейхскомиссаром по ценам и налоговыми ведомствами служил именно вопрос о том, как отобрать у производителей полученные таким образом «чрезмерные прибыли». Реальный изъян системы с точки зрения курса на рационализацию заключался в том, что она не задавала единой, стандартной цены, на которую должны были ориентироваться все производители. И дело здесь тоже было вовсе не в некомпетентности властей. Эта система была построена так, чтобы государство могло выдавать заказы самому широкому кругу новых производителей вооружений, даже если они были не в состоянии соответствовать тем стандартам, которые соблюдались давними и опытными поставщиками. В этом смысле такая система была хорошо приспособлена к ранним этапам военной мобилизации, когда требовалось в массовом порядке загружать производителей заказами на выпуск незнакомой им продукции и в то же время контролировать прибыли, получаемые более опытными фирмами, давно работающими в данных областях. Неэффективность этой системы в первую очередь заключалась в том, что в её рамках не было возможности призвать менее эффективных производителей к равнению на преобладающие «лучшие практики ценообразования». Более того, индивидуальные контракты требовали постоянного и навязчивого контроля со стороны военных аудиторов, которые, само собой, предпочитали уделять своё внимание крупным фирмам, что делало эту систему непопулярной у более влиятельных членов рейхсгруппы по промышленности.

В ноябре 1941 г. в рамках дискуссии об упорядочивании положения в налогово-бюджетной сфере было принято решение о переходе к новой системе стандартных цен. Эти цены должны были основываться на издержках, которые несли «средние» производители, вычисленных согласно существующим правилам. Первоначально эта мера была предложена в рамках программы фискальной консолидации, призванной сократить корпоративные прибыли и снизить государственные расходы, что должно было способствовать ликвидации инфляционного пузыря.

Во имя рационализации стандартные цены были подвергнуты общему 10-процентному сокращению. Более того, под угрозой изъятия оказались прибыли, полученные в