Цена разрушения - Адам Туз

ноября 1941 г. вернулся из своего апокалиптического турне по Восточному фронту, в правлениях рурских компаний воцарились мрачные настроения. Этот кризис, несомненно, подорвал уверенность даже наиболее лояльных лидеров деловых кругов в нацистской Германии. Для некоторых, включая Вальтера Борбета из Bochumer Verein, первое поражение Германии оказалось слишком сильным потрясением. Борбет, прежде известный как один из наиболее восторженных сторонников перевооружения, 4 января 1942 г. был найден мёртвым в своём кабинете. Однако большинство руководителей немецкой промышленности ещё теснее сплотились вокруг режима. В 1939 г. элита страны была расколота, но первые яркие успехи вермахта в значительной степени сгладили эти противоречия. Чувство эйфории и безграничных возможностей, воцарившееся после поражения Франции, порождало такое стремление отождествлять себя с Гитлером и с его режимом, которого не наблюдалось ни до, ни после[1756]. В отличие от нападения на Францию в мае 1940 г., которого ожидали со страхом и трепетом, вторжение в Советский Союз сопровождалось самыми радостными предчувствиями. Начиная с осени 1940 г. грядущая кампания не была ни для кого секретом в Берлине. Сотрудники генерала Томаса регулярно встречались с представителями ведущих немецких корпораций, знакомыми с советскими реалиями. Своими знаниями об СССР поделились IG Farben, Siemens и AEG. Дело доходило до дискуссий о том, какие именно советские заводы достанутся тем или иным немецким фирмам[1757]. И после начала вторжения сотрудничество немецкого бизнеса с оккупационными властями лишь окрепло.

Эту империалистическую эйфорию подпитывал и золотой дождь первых военных лет. Промышленный бум, после 1933 г. организованный нацистским режимом, продолжался, не снижая темпов, и в 1940-е гг. Отрасли, связанные с войной, были завалены заказами, промышленные инвестиции достигли рекордных уровней, а начиная с лета 1940 г. наблюдалось заметное оживление и в сфере прибыльных экспортных заказов. Разумеется, предприниматели не одобряли бюрократизм военной экономики, контроль над ценами, борьбу за доступ к сырью и дефицит квалифицированной рабочей силы. Тем не менее в 1940 г., благодаря мощному внутреннему спросу, прибыли взлетели до беспрецедентных высот[1758]. И с точки зрения того, как распределялось влияние в рамках гитлеровского режима, несомненно, показательно, что двое партийцев, осмелившихся бросить наиболее откровенный вызов интересам деловых кругов — Пауль Вальтер в угольной промышленности и Йозеф Вагнер как комиссар по контролю над ценами — в 1941 г. были бесцеремонно отправлены в отставку. Более того, несмотря на то, что зимний кризис 1941/1942 г., безусловно, стал глубоким потрясением для немецкого общества, неожиданное возрождение Красной армии свидетельствовало и о том, что отныне война является вопросом жизни и смерти. Поражение означало бы не только национальное унижение и ликвидацию гитлеровского режима. Отныне над Германией нависал ужасный призрак сталинизма — а ни одна группа не имела больше оснований для того, чтобы бояться советской победы, чем вожди германского бизнеса.

Организационным выражением этого окрепшего альянса между режимом и германскими деловыми кругами стало расширение созданной Тодтом системы индустриальных организаций, произошедшее в декабре 1941 г. — мае 1942 г. Тодт уже в начале декабря объявил о реорганизации структуры его комитетов. В дополнение к уже существовавшим главным комитетам по боеприпасам, вооружениям, танкам и электронному оборудованию он создал главный комитет по общей материальной части вермахта (Allgemeines Wehrmachtsgerat). Он выполнял важную функцию объединения тех тысяч поставщиков вермахта, которые непосредственно не участвовали в производстве вооружений. Очевидным кандидатом на должность главы этого «генерального» комитета был Вильгельм Цанген (1891–1971), с 1938 г. возглавлявший рейхсгруппу по промышленности. Цанген был безжалостным карьеристом, в качестве генерального директора Mannesmann построившим крупную промышленную империю, фундаментом для которой послужил ряд оппортунистических «арииизационных» сделок. Тодт, уверенный в полной поддержке Цангена, 13 января 1942 г. выступил перед прочими вождями немецкой промышленности на совещании рейхсгруппы по промышленности, а 4–6 февраля 1942 г. провёл трёхдневную конференцию с участием всех ведущих производителей вооружений[1759]. В течение нескольких недель, последовавших за гибелью Тодта, Шпеер сохранил заданный им организационный импульс, создав ещё два главных комитета — один по локомотивам, нехватка которых подрывала работоспособность Германской железной дороги, другой по кораблестроению. Параллельная реорганизация по инициативе Эрхарда Мильха осенью 1941 г. была произведена и в подконтрольных ему люфтваффе[1760].

Таким образом, в сфере окончательной сборки Шпеер почти ничего не добавил к базовой структуре промышленных организаций, созданной Тодтом и Мильхом. Его собственным достижением — возможно, осуществлённым по подсказке Альберта Феглера из Vereinigte Stahlwerke — было создание новой группы организаций для контроля над поставками сырья, полуфабрикатов и субкомпонентов, получивших название кружков[1761]. Первоначально существовало пять главных кружков — по выплавке чугуна и стали, производству чугунных и стальных полуфабрикатов, цветным металлам, машиностроительным компонентам и электротехническому оборудованию. Как и можно было бы ожидать, председатели кружков были отобраны из числа представителей крупнейших промышленных поставщиков, включая Siemens и Reichswerke Hermann Göring. Но тот человек, которого Шпеер назначил надзирать над всей этой структурой, подобно Зауру, пришёл из политики. Это был Вальтер Шибер (1896–1960), выходец из частной промышленности и ветеран нацистской промышленной политики[1762]. В 1930-е гг. он успешно управлял заводом IG Farben и был активистом Нацистской партии Тюрингии, имея тесные связи с гауляйтером Заукелем. В 1935 г. Шибер покинул IG Farben, чтобы взять на себя руководство тюрингским заводом штапельного волокна, который незадолго до того построил Ганс Керль. Благодаря этому назначению Шибер близко сошёлся с Керлем, который с 1938 г. был главным проводником нацистской линии в Рейхсминистерстве экономики. В 1939 г. Шибер был назначен экономическим советником гауляйтера Тюрингии, а на следующий год перебрался в Берлин и стал главным советником Фрица Тодта по химическим вопросам. Кроме того, Шибер наладил хорошие связи с СС, имея почётный чин бригаденфюрера СС и регулярно участвуя в собраниях «кружка друзей Генриха Гиммлера» — группы предпринимателей, особенно тесно связанных с режимом. И после гибели Тодта Шибер, как глава Rilstungslieferungsamt (управления поставок для оружейного производства), вполне логичным образом стал наряду с Зауром одной из ключевых фигур в министерстве Шпеера. С целью дальнейшего укрепления отношений между министерством и деловым сообществом Шибер был назначен заместителем Цангена в рейхсгруппе по промышленности[1763].

В целом на конец 1942 г. в телефонной книге министерства Шпеера числилось 249 комитетов и подкомитетов, кружков и подкружков[1764]. Понятно, что такую разветвлённую организацию не так-то просто охарактеризовать одним словом. Сам Шпеер выдвинул лозунг «Selbstverantwortung» («личная ответственность» промышленности). Рейхсминистерство вооружений должно было устанавливать цели, а ответственность за их выполнение возлагалась на промышленность Рейха. При более пристальном рассмотрении можно сделать вывод о том, что председатели комитетов и кружков Шпеера