Законная добыча - Саша Кей

я не знаю, чего ожидать. Про клан Джафара ходили такие слухи, что, даже если лишь доля из них — правда, мне конец. И не быстрый, а долгий и мучительный.

Вздрагиваю, когда широкая ладонь сжимается на моей щиколотке. Она с нажимом скользит по отвратительному чёрному чулку до кружевной резинки, где уже наливаются синяки от бесцеремонных лап, натягивавших на меня эти похабные тряпки.

Амир молчит, провоцируя нашествие кошмарных образов в моей голове.

Я дышу, как загнанная лошадь, но рот мой заткнут кляпом под повязкой, поэтому воздух с шумом выходит через нос.

Мне плевать, насколько жалко я выгляжу.

Я не «Крепкий орешек» и не «Чёрная вдова».

Мне страшно.

И рука Амира, ядовитой змеёй скользящая по шёлку развратной комбинации, пугает до обморока.

Длинные пальцы проходятся по краю выреза, задевая бледную кожу на груди, поднимаются к горлу, проводя по бьющейся жилке не шее, и я не выдерживаю — распахиваю глаза.

— Анна, значит. — Он тянется, чтобы освободить мой рот от повязки, промокшей от бесконечных слёз, и я вся сжимаюсь. — Добро пожаловать в ад.

Моё тело сотрясается в рыданиях, но они не трогают сына Джафара.

— Можешь кричать, но это бесполезно, — безразличный голос контрастирует с ненавистью во взгляде.

Не очень бережно Амир распутывает узел у меня на затылке, честно говоря, я ждала, что он дёрнет за волосы, но, видимо, он не привык мелочиться. Углы рта болят, и тело затекло, но это только начало.

Кляп исчезает, и я молю:

— Пожалуйста, не надо…

Кого я прошу, господи?

Я же вижу, что я для него даже не тело, а мясо. Ошмёток врага.

Мне всего двадцать лет, я не хочу умирать. Я не хочу того, что мне уготовит этот человек.

В дверях снова появляется тот, второй. Наверное, охранник или боевик клана, я его боюсь, пусть чуть меньше, чем Амира, но только потому, что без приказа хозяина он меня не тронет, и всё равно трясёт от него.

— Это люди Мустафы, — отчитывается он.

— Я уже понял. Плохо, Саня. Плохо. Незваные гости ходят у нас как у себя дома. Мне не нравится.

— Босс, новая территория, не успели освоиться… — слегка побледнев, оправдывается этот Саня.

Я готова слушать вечно, как его распекают: пока Амир занят своим работником, он не трогает меня.

Не трогает условно.

Амир на меня не смотрит, но гладит по волосам, перебирает их, рисует на щеке кончиками пальцев нечто невидимое, доводя меня до ужаса.

— Я и говорю. Плохо. Усилить периметр, и пришли ко мне Павла Андреевича. Мне нужна информация. Не верится мне в расположение Мустафы, и подарки его всегда с гнильцой.

— Слушаюсь.

Стараюсь даже не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания.

Если Амир сейчас займётся каким-то Павлом Андреевичем, я дольше проживу.

Безысходность давит на меня всё сильнее.

Я, наверное, слабачка, но что я могу?

Ещё пока лежала одна в свете бра в ожидании своей участи, я перебрала в голове все возможные варианты спасения, и выходило, что без посторонней помощи мне не выбраться ни при каком раскладе.

Везли меня сюда с завязанными глазами. Ехали мы долго, но потом был катер, и ещё минут двадцать на машине. На тот берег вплавь я не доберусь, это точно, а скрываться на этом берегу мне вряд ли удастся. Да и судя по тому, какая тишина стояла, когда меня выводили из авто, круго́м лес.

Даже если я доберусь до людей, не факт, что они станут мне помогать.

Денег у меня нет, документы тоже дома, телефон был разбит громилами сразу, как только они ворвались в мою квартиру.

И никто не знает, где я.

Искать меня особенно некому.

Немногочисленные друзья спохватятся нескоро.

Поэтому сейчас я готова тянуть время сколько угодно, лелея угасающую надежду на счастливую случайность.

— И да, — вдогонку охраннику добавил Амир, — проверь вокруг. Мне позвонили ровно через пять минут после того, как я включил верхний свет. Его видно в щель между шторами. Так что или кто-то следил за окном, или кто-то дал сигнал из дома. Я хочу знать, есть ли среди твоих крыса. Это понятно?

— Понятно, — кивнул Саня и, уже сделав шаг, чтобы уйти, обернулся: — А с этой что делать?

Ладонь Амира ложится на мое горло и слегка сжимает.

От его слов сердце мое остановилось.

Глава 3. Наизнанку

— В этой позе Анна меня устраивает, — заколачивает гвозди в крышку моего гроба Амир. — Ты ещё здесь?

Он спрашивает телохранителя негромко, но тот испаряется, как будто ему пинка дали для ускорения. Никто не желает быть причиной недовольства такого человека, как сын Джафара.

Амир поднимается и не торопясь снимает куртку, продолжая меня разглядывать.

Он… сейчас меня…

Я зажмуриваюсь и шепчу голосом, сорванным криками во время похищения:

— Пожалуйста, не надо… Я не…

Что «я не»?

Жалости не будет. Убедить можно было бы незаинтересованного лично человека, но не кровного врага.

Я всем телом чувствую, как Амир склоняется над кроватью, но ничего не происходит.

Решаюсь открыть опухшие глаза и вижу, что мой мучитель берёт пистолет, лежащий рядом со мной, и снова бесшумно подходит к окну. Выглянув за шторы, он полностью их задёргивает.

Мне больше не достаётся ни взгляда. Амир и до этого игнорировал мои мольбы, а сейчас меня словно вообще нет. И мне бы радоваться, но я чувствую в этом отношении свой приговор. До сих фантомными следами ощущаю прикосновения его рук. И мой скулёж его не переубедит, только я всё равно не могу перестать молить о пощаде.

А Амир, убирая ствол, принимается за обычную вечернюю рутину, вгоняющую меня в панику.

Повернувшись ко мне спиной, он стаскивает чёрную футболку, которая едва не трещит натягиваясь. Бугрящаяся мускулами спина намекает, что и без своих боевиков Амир не беззащитен. Застарелые тонкие белые шрамы рассекают загорелую кожу паутиной. Татуированный чёрно-белый дракон, извиваясь кольцами, растягивается вдоль правого бока, покрывает лопатку и кончиком хвоста обвивает мощную шею.

Боевая машина.

Смертоносная.

Безжалостная.

Чудовище.

И это чудовище толкает дверь справа, ненадолго скрываясь из вида. Слышно лишь шум воды и плеск.

Мне пока не требуется в туалет, но скоро наступит этот унизительный момент.

Амир возвращается, вытирая лицо и волосы белоснежным полотенцем, чужеродным пятном, выделяющимся в руках того, чей образ для меня соткан из мрака.

Я не могу не следить за каждым движением мужчины. Он приковывает взгляд своей властью надо мной, и то, что сейчас Амир себя ведёт со мной как с