Майя Плисецкая. Пять дней с легендой. Документальная история - Вадим Эмильевич Верник

Бизе. Это была музыка даже не оперы «Кармен», он взял сюиту «Арлезианка». Алонсо сочинял дуэт Кармен и Тореадора, и многое не сходилось. Он ставил в одном ритме, а музыка где-то убыстрялась, не слушалась его, и он ничего не мог поделать. Алонсо был в истерике, зря приехал в Россию. Я пришла домой, говорю Родиону: «Знаешь, у нас ничего не получается. Приходи на репетицию, может, что-то придумаешь». Он пришел, посмотрел, и я видела по его глазам, как ему это нравится. Он такой хореографии тоже никогда не встречал. Говорит: «Ну ладно, я оркеструю "Кармен" Бизе».

– И все сделал за 20 дней!

– Причем еще был перерыв, потому что в это время умер венгерский композитор Золтан Кодай, и Щедрина снабдили поехать на похороны, – должен был кто-то ехать от России, послали самого молодого композитора. Он там 4 дня пробыл, простудился. И вот эти четыре дня входили в тот срок, когда он сделал «Кармен-сюиту». Просто «на раз» сделал такой шедевр. И все поняли, что это гениально. Я не сомневаюсь ни одной секунды, что самому Бизе это бы понравилось! Бизе сделал музыкальную партитуру достаточно тихую, чтобы было удобно петь и музыка не заглушала голоса. А Щедрин взял другие инструменты – только струнные и ударные, и сразу появилось иное звучание.

– А какой у вас самый любимый эпизод в «Кармен-сюите»?

– Все люблю. Все. Конечно, очень люблю вот этот дуэт, с которого Алонсо начал ставить балет. Дуэт с Тореадором. Этот разговор ног (напевает мелодию). Кармен нравилось смотреть на Тореадора: как он реагирует, когда я дотрагиваюсь. Дотрагиваюсь, но не лезу к нему. Знаете, как можно было грудью напирать. Нет, немножко кокетливо. Интересно, какая будет реакция? Вот так, немножко игра. Несерьезно.

– В балете «Кармен-сюита» у вас идеальный Тореадор – Сергей Радченко. Красивый, брутальный, с невероятным чувством достоинства. Понятно, почему столько лет Радченко был единственным исполнителем этой партии.

– Сережка такой очень… всегда серьезный, он точно все исполнял, ему тоже безумно нравилось все испанское. И даже немножко сам говорил по-испански. С Альберто он сразу нашел общий язык. Алонсо, кстати, по-русски говорил чуть-чуть, потому что какое-то время работал в «Балет Рюс де Монте-Карло», какие-то слова знал.

Борис Мессерер вспоминает, как вдвоем с Плисецкой они побывали на испанской корриде:

«Когда Майя пригласила меня работать над "Кармен-сюитой", я был начинающим художником, делал свои первые спектакли в "Современнике". И, конечно, это было очень лестное предложение. Позже мы повторили постановку "Кармен-сюиты" в Национальном балете Испании в Мадриде. И в период репетиций мне пришла мысль поехать с Майей на бой быков. Причем я считал, что корриду надо смотреть обязательно в провинциальном городке, где нет парадной отлакированной картинки. Мы отправились в маленький городок в двадцати километрах от Севильи. Сидели на крошечной трибуне. Майю, конечно, безумно взволновало это зрелище, – особенно когда появился тореадор, местная знаменитость. Он впервые вышел тогда на арену после серьезной травмы. Тореадор менял лошадей каждую минуту, – больше времени на арене ни одна из них выдержать не могла, увертываясь от разъяренного быка, чьи рога проносились в миллиметре от живота лошади. И в конце концов, тореадор своей длинной шпагой блистательным ударом поразил быка и вызвал ликование толпы. Он шел вокруг трибун и гордо кидал в одну сторону отрезанное ухо быка (такая традиция), а в другую – хвост. Народ бросился на арену, и тут произошло чудо, потому что я увидел, что Плисецкая устремилась на арену тоже! Она побежала к тореадору, фактически повторяя сюжет «Кармен», но говорить по-испански, естественно, не могла. Ситуацию спас наш водитель. Он ринулся за Майей и сказал тореадору, что это великая русская балерина. И произошла буквально сцена объяснения в любви, потому что восхищение Плисецкой от увиденного зрелища было безмерным, а сам тореадор являл собой замечательный мужественный образ. Так я увидел воочию переплетение искусства и жизни: Майя могла влюбиться в реального тореадора, что уже сто раз делала на сцене».

Плисецкая, с ее мощной актерской силой, могла бы сыграть Кармен и на драматической сцене. И не только Кармен. А между тем у нее всего одна большая роль в драме, и та в кино – Бетси в фильме «Анна Каренина». Фильм снял на «Мосфильме» Александр Зархи. Спрашиваю у Плисецкой, как она попала в кино:

– Вы знаете, мне бы такое в голову не пришло. Ну просто был разговор с режиссером Зархи и его женой Любой, которая ему во всем всегда помогала. Он какие-то пробы делал, искал актрису на роль Бетси. И Люба стала возмущаться: «Ну в конце концов я не понимаю, что тебе надо, чего ты хочешь?» – «Мне нужна женщина приблизительно такого вида, как Майя Плисецкая». – «Ну так возьми ее, какая проблема?» И меня пригласили.

Зархи попросил несколько фраз сказать, это как бы была проба, и я уехала в Америку на гастроли. Приезжаю из Америки через два месяца. Мне говорят: «Завтра в кадр, снимаем сцену «Скачки», и вот так я попала в кино.

– А Вам не обидно, что вы на экране – Бетси, а не Анна?

– Нет! Совсем нет. Даже не думала об этом. Мне просто было интересно общаться с замечательными актерами, профессионалами, я ни разу в жизни ничего в драме не играла. С Юрием Яковлевым первая встреча у меня была именно на скачках. А какой замечательный актер Николай Гриценко! Василий Лановой-Вронский – красивый, чудный! Вообще я с восторгом на них смотрела.

Фильм «Анна Каренина». Бетси. 1966 год. Фото Олега Макарова.

Хотя Плисецкая и не мечтала сыграть Анну Каренину в кино, но призналась, что именно съемки подтолкнули ее к созданию балета по роману Толстого.

– Я уже вошла в эту атмосферу, в эту музыку, потому что музыка-то в фильме написана Щедриным. Еще до балета. Понимаете?

У Плисецкой был любопытный опыт с Анатолием Эфросом – телевизионный фильм «Фантазия» по мотивам повести Тургенева «Вешние воды». Там она танцевала, но были и драматические сцены. Я пытался расспросить ее об этих съемках. Плисецкая отвечала скупо и неохотно. Думаю, у нее есть обида на режиссера – ведь героиню Марину Николаевну Полозову озвучивала другая актриса. Я с удивлением это обнаружил недавно, когда решил пересмотреть фильм. Голос Плисецкой низкий, певучий, а там совсем другой регистр: высокий и невыразительный.

– В фильме «Вешние воды» все-таки больше балета, мы за три-четыре дня сняли мои сцены, и мне не кажется, что для меня это была серьезная работа. Эфрос фактически не