Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

тогда я заинтересовался. Получилось бы что-то вроде книги по истории – обо всем сразу, не только о науке.

Пока я в стремительном темпе писал романы, начать не получалось, но я не переставал об этом думать и мечтать. Затем 8 ноября 1987 года, практически закончив «Прелюдию к Основанию», я отбросил все предосторожности и взялся за книгу, назвав ее «Хронология науки» («Science Timeline»). В конце концов Harper & Row дали ей нескладное, но понятное название «Хронология науки и открытий от Азимова» («Asimov’s Chronology of Science and Discovery»).

Как же редко я получал от работы столько удовольствия. Кладезем имен и дат стала моя же «Биографическая энциклопедия науки и технологии». Я достал все книги по истории науки в своей библиотеке. Я прошерстил самые разные энциклопедии. Собрал материал отовсюду и начал рассказывать о науке, начав с отметки в четыре миллиона лет назад, когда появились первые гоминиды. К тому же я подбросил немало обычной истории, пользуясь как собственными текстами – в том числе и недоделанной рукописью по истории мира, – так и всеми подходящими книгами из библиотеки.

Когда настало время «Немезиды», я пытался писать две книги параллельно, чередуя. «Немезида» стала для меня работой, а «Хронология» – наградой. Если получалось написать десять страниц «Немезиды», я чувствовал себя вправе написать двадцать «Хронологии», и так далее.

Преимущество всегда находилось на стороне «Хронологии». Я знал, что «Немезида» принесет в десять раз больше денег, но уже отдал сердце нехудожественной литературе. В результате «Хронологию» я закончил в конце 1987-го, уложившись в сроки, но «Немезида», которую ожидали к той же дате, осталась недописанной. Только когда Дженнифер погрозила пальцем и установила новый окончательный дедлайн, я взял себя в руки и сдал книгу к марту 1988-го.

Обе вышли в октябре 1989-го. «Хронология науки и открытий от Азимова» – огромная книга, около 700 страниц, в три раза больше «Немезиды», и я очень ею гордился, хотя меня все же тревожили две вещи.

Первая – подготовка словоуказателя, хоть и не была сложнее, чем в случае моих других больших книг, показалась сложнее, потому что сам я постарел и потому что (хотя тогда еще не осознал это в полной мере) у меня ухудшалось здоровье и я быстрее уставал.

Другой тревожный момент – я слишком уж усердствовал с историческими событиями вне науки, и ненаучная часть заняла значительную долю. В Harper & Row, не желая завышать итоговую цену книги, но и не собираясь выпускать ее в двух томах, вырезали много обычных исторических фактов, хотя не тронули ни единого пассажа об истории науки.

Я согласился без возражений, потому что мне уже пришла новая идея.

Запись исторических событий год за годом напомнила о неудавшемся проекте мировой истории для Walker, который я забросил почти десять лет назад. Почему бы не попытаться еще раз, но с другим подходом, по образу «Хронологии»? Тогда бы, пожалуй, получилось предложить ее Harper & Row в качестве дополнения к первой.

Я взялся за дело и потратил на нее больше времени, чем на любую другую свою книгу по истории. Я начал 15 миллиардов лет назад, с Большого взрыва и создания Вселенной, намереваясь дойти до дня сегодняшнего.

Я перевалил за 1850-й, на котором когда-то запнулся при первой попытке, отчасти благодаря систематическому подходу к структуре книги, а отчасти благодаря большей точности. Впрочем, дойдя до Второй мировой, я понял (снова), что не смогу довести события до настоящего времени. Получится слишком длинно. Мне показалось, что 1945-й – подходящий момент, чтобы остановиться, а когда-нибудь в будущем я смогу написать еще одну книгу по истории мира после 1945-го.

Вообще-то пришлось прерваться на середине Второй мировой – по причинам, которые я скоро объясню, – но теперь я знал, что остановка только временная. Я обязательно закончу книгу, если только не умру.

Конечно, из головы не шел вопрос этики: а что же с контрактом Walker по истории мира?

Я мог бы легко от него отмахнуться. После той первой попытки я написал для Walker под сорок книг, там не могли пожаловаться, будто я ими пренебрегаю.

И все-таки мне заплатили аванс в тысячу долларов. К счастью, в 1989-м Бет Уокер вспомнила о приближении 2000 года и предложила написать книгу о положении дел в человеческой истории на рубеже каждого тысячелетия. Затем, добравшись до настоящего момента, я продолжу и сделаю главу о том, чего можно ожидать в 3000 году.

Я согласился без раздумий при условии, если этим проектом позволят заменить недоделанную историю мира и будут считать аванс в тысячу долларов выплаченным за новую книгу. Они согласились, но настояли на том, чтобы перечислить мне еще тысячу. (В вопросе авансов издательства слушаются меня редко. Вечно суют больше денег, чем я прошу.)

Книга писалась легкой, я управился за несколько месяцев. Она выйдет под названием «Следующее тысячелетие» («The Next Millennium»).

161. Роберт Силверберг

Роберт Силверберг родился в 1936 году, и его жизнь началась практически так же, как и моя. По крайней мере, прочитав первый том моей автобиографии, он сказал, что ему многое напомнило о собственном опыте.

Охотно в это верю – нет сомнений, что он был таким же умным, как и я, и, возможно, так же плохо вписывался в общество, как я. Впрочем, последствия оказалались совсем разными. Я всегда был шумным, наглым и готовым влезть в любую компанию, поэтому те, кому я не нравился, считали меня шутом. Боб же серьезен и мрачен, и, хоть у него есть острое и сильное чувство юмора, блистает он им только периодически – и когда ждешь этого меньше всего.

Я считал эту его серьезность признаком несчастного человека, о чем и написал в предыдущей автобиографии. Он мне позже подтвердил, что действительно был несчастлив в первом браке. Но ведь и я тоже, и если вычесть это общее несчастье, то он все равно остается серьезным, а я – наглым.

Думаю, его это немного беспокоило, потому что помню: как-то раз он сказал, что не может рекламировать себя так же, как Айзек Азимов и Харлан Эллисон. Впрочем, возражу: это не самореклама – просто такие уж мы с Харланом люди. Не будь мы такими от природы, не сумели бы это разыгрывать только для рекламы. Либо это есть в человеке, либо нет.

Впрочем, у Боба много других достоинств. Во-первых, он один из лучших фантастов и если бы родился на пятнадцать лет раньше, то скорее он вошел бы в большую тройку, а не