Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

на что я годна. Что же, он полагает, я стану сговорчивее, если некоторое время подержать меня в темном подвале, как выдерживают вино? Если так, то он ошибался!

Размышлять не получалось, хотя времени оказалось предостаточно: спать в таком холоде практически невозможно (у меня хорошая терморегуляция, но когда блокированы все возможности, это не спасает), а больше заняться нечем. Разве что строить планы побега, но и с этим явно ничего не получалось… Тем более сосредоточиться мешала постоянная ноющая боль, которую обеспечивали проклятые кандалы.

Зря я так мало внимания уделяла этой разработке Коллегии! Металл как металл, но в него вплетены заклинания, наглухо блокирующие магические способности – и не только магические, ведь в заключение попадают не одни маги, но и ведьмы, вспомнить хоть Санию Дараи! Так я лишилась последнего преимущества… Даже если Наор не знал о том, на что я способна как ведьма, он все равно выиграл: я ничего не могла поделать.

Чем сильнее содержащийся под стражей маг, тем сильнее заклятия на кандалах. Кажется, эти сгодились бы и на то, чтобы обезвредить самого Наора. Я чувствовала себя так, будто на голову мне нацепили металлический шлем без единого отверстия – ни вздохнуть, ни взглянуть… Я ослепла, я лишилась стольких чувств, что это само по себе было мучительно, а кандалы еще постоянно раздражали болью, не то чтобы непереносимой, но непрерывной, выматывающей. Не сомневаюсь, это было придумано специально затем, чтобы не дать пленнику сосредоточиться и придумать хоть какой-то выход.

Оставалось только терпеть и ждать, пока молодой прислужник Наора соблаговолит со мной пообщаться. По моим подсчетам, прошло около трех суток, может, чуть больше, и бездействие мага начинало удивлять. Или он намерен довести меня до полного отчаяния? Хотела бы я посмотреть, как у него это получится… Хуже то, что эти кандалы расточают мои силы, и чем дольше я в них нахожусь, тем больше слабею. Может, он желает подстраховаться, понимая, что я намного сильнее?

А еще меня не могла не заботить судьба Лауриня. Несомненно, его тоже отправили в подвал – уводили нас вместе. И я изо всех сил гнала от себя мысль о том, что… Он и без того болен, а одной ночи на этих ледяных камнях будет довольно, чтобы доконать его. Что мне стоило его вылечить? Он бы даже не заметил, он ведь не знает, что я отчасти ведьма! Наор мог засечь, конечно, я ведь не представляю, в курсе ли он моих способностей, но… Это дало бы Лауриню шанс. Крохотный шанс продержаться еще немного!

«Не жалей, – говорила я себе, прислоняясь затылком к холодным камням, – не жалей ни о том, что сделала, ни о том, чего не сделала. Это твой выбор. И его. Может быть, неправильный, но теперь ничего нельзя переиграть. Можно только двигаться вперед, и помнить, помнить…» Теперь я знала, хотя бы отчасти, что такое наказание для последователей Забытого. Память всегда с тобой. Ты можешь сделать вид, будто ничего не было, но она напомнит тебе… обо всем. Ее ты не обманешь…

Но, несмотря ни на что, я надеялась: Наор ли, его ли приспешник – не выпустит из рук такое отличное средство давления на меня, как капитан. Они уже имели удовольствие убедиться, как глупо я повела себя там, в старинной столовой, под прицелом арбалетов, и теперь… Может быть, обойдется? Но если по вине Наора я все же лишусь Лауриня, это станет лишь дополнительной причиной для того, чтобы уничтожить эту дрянь раз и навсегда! Если, конечно, сумею отсюда выбраться.

Похоже, про меня и впрямь забыли. Нет, еду и воду приносили, но не испытывали ни малейшего желания пообщаться со мною, а я тоже не рвалась напрашиваться на разговор. В моем нынешнем состоянии, когда из боевых приемов у меня только метание пустого кувшина да удар кандалами… Нет, я вовсе не горела желанием столкнуться с сильным магом! Не чувствую никакой потребности узнать, как именно он умеет пытать, а он умеет, не сомневаюсь!

К боли я притерпелась, стало возможно думать на отвлеченные темы. Например, о возможности сбежать отсюда. Признаться, путей к спасению было до неприличия мало, и первым в списке стояло падение на усадьбу какой-нибудь кометы. А если серьезно… проблема заключалась в кандалах, и только в них. Если бы не это, выбраться из подвала не составило бы никакого труда. Да я бы по камушку его развалила, даже в нынешнем гнусном состоянии!

Вот только снять их не представлялось возможным: хитрый замок попросту нечем было расковырять! В подвал никто не заходил, иначе можно было бы огреть по голове тем же кувшином и отобрать если не ключи, так хоть что-нибудь металлическое и острое. Да я и так могу врезать промеж глаз – мало не покажется! Но увы, имелось только крохотное окошко в двери, а через него тюремщика не ухватишь, успеет отпрянуть…

Возможно, за пару месяцев я смогла бы перетереть браслет кандалов о каменный выступ, но… во-первых, у меня не было времени, во-вторых, неизвестно, что окажется крепче, камень или этот металл. Да и терпение на это нужно адское, а им я как раз не располагаю. К слову говоря, неизвестно еще, не узнает ли мой пленитель, возьмись я портить кандалы!

Вот если бы действительно вскрыть замок… Я умела, опыта хватало, да и обучал меня известный в свое время мастер взлома, но… Не ногтем же ковырять в замочной скважине! У меня же отобрали все, что сумели найти, а нашли, в сущности, все те вещи, что могли бы мне пригодиться… Из ценных предметов – пояс и шнурки от подвесок, чтобы удавиться, да и то прицепить их не к чему, да еще пара монет – положить покойнику на глаза, как принято кое в каких верованиях. Еще золотая цепочка, масса совершенно бесполезных побрякушек… И почему я никогда не носила всерьез заряженных амулетов? Впрочем, такие забрали бы в первую очередь. Еще кольца и серьги – мои пленители не озаботились обобрать меня до нитки, пара золотых вещиц их не интересовала. И впору было пожалеть, что я косу шпильками не закалываю – вечно выпадают, теряются, а сейчас как пригодились бы! Хотя, наверно, и их отобрали бы…

Я сняла одну из серег. На то, чтобы поковырять в замке, не годится, слишком мягкий металл. Главными достоинствами этих, с позволения сказать, украшений – особенно для образа Фелиции Нойрен – были аляповатая роскошь и редкостное уродство. Вспомнить хотя бы работы старого ювелира, дело о наследстве которого я расследовала… Да он бы ужаснулся, увидев этот… хм… антиквариат!

Дед когда-то упоминал, что прабабка называла этот гарнитур – когда-то в нем были еще