Медвежья злоба - Валерий Петрович Кузенков

вдруг раз – и даст ему этого счастья. Возьмёт, к примеру, и сон пошлёт вещий. И тот сон сбудется. Неужели такого ни с кем не случалось? Не может этого быть. Жизнь человеческая, она вся из случайностей состоит. Просто ему, Семёну Сергееву, в жизни пока ещё не повезло. Кем он только не работал! Строителем был, заготовителем был, сторожем – и тем был. В юности мечтал свиней разводить. Хотелось после тяжёлого крестьянского дня приехать в город и зайти вечерком в ресторан. Отдохнуть и сторублевые купюры девушкам на лбы прилепить. Одной, второй, третьей… И чтоб все сидящие за столиками, видя такое, спрашивали: «Кто это? Кто это?» А он им в ответ: «Это я, наш советский свиновод»! – Семён вспомнил свои юношеские мечты и рассмеялся.

– Эх, молодость, молодость. Может, на этот раз повезёт.

Он встал из-за стола и подошёл к телефону. Порылся в записной книжке и нашёл номер деревенской почты.

– Вот же угораздило меня в дыре родиться. На всю деревню остался один телефон. Раньше был и в родительском доме, а теперь только на почте. Хорошо, что ещё здание почты сохранилось…

Стал набирать номер. Послышались щелчки, длинные гудки.

«Что-то трубку никто не берёт», – подумал Семён.

Но тут ответили:

– Алло! Вас слушают.

– Это деревня Мочёнки? Это почта?

– Мочёнки. Почта. А кто говорит?

– Сергеев это. Семён.

– Какой Сергеев?

– Сын Ивана Сергеева.

– A-а! Здравствуйте!

– Здравствуйте. – Семён поздоровался с говорившей с ним женщиной, потом спросил о здоровье родителей.

– Ничего. Живут.

– А вы сможете им передать от меня привет и сказать, что скоро приеду?

– Конечно, передам, – согласилась женщина. – Не волнуйтесь. Сегодня мы как раз пенсию по домам разносим. И к вашим собирались. Скажу обязательно.

– Спасибо, – поблагодарил Семён и хотел положить трубку.

– А когда вас ждать? Ведь они волноваться будут.

– Передайте, пусть не волнуются. Скоро приеду. А сестра моя, Галина, в деревне давно была?

– Мы не видели.

– Тогда до свиданья и ещё раз спасибо. – Семён положил трубку.

* * *

На работу он ехал только с одной мыслью в голове. О золоте. Начальство, выслушав его просьбу о поездке на родину, пошло Семёну навстречу. Родителей повидать – дело святое, и приказ о предоставлении недельного отпуска за свой счёт был подписан в этот же день. После смены Семён заехал на железнодорожный вокзал и купил билет до г. Кирова, областного центра, куда ему предстояло ехать. После этого сел на лавочку в сквере у здания вокзала. Взвесил все за и против.

– Ехать к старикам-родителям, которых не видел много лет – правильное решение, – сказал он себе и растоптал носком ботинка остаток недокуренной сигареты.

* * *

Вечером за ужином объявил о своём решении жене.

– Ты же летом к ним собирался? А сейчас осень.

– Знаешь, осенью тоже хорошо съездить. По дому родителям помогу, по хозяйству. Может, они не успели дров на зиму наготовить. Не дай бог, замёрзнут. Жалко их. Сестра и я, оба от них уехали. Можно сказать, бросили родителей. Когда мы с тобой в последний раз к ним ездили? Ну-ка, вспомни…

Жена задумалась.

– Наверное, лет десять прошло. А может, и все пятнадцать.

– Десять или пятнадцать! Вот! Мы даже вспомнить точно не можем. И не знаем, живы они или нет. Я сегодня взял и в деревню позвонил.

– И что?

– Живы мои родители. И здоровы. На почте сказали. Решил поехать.

– Хорошо, если решил, то поезжай, – согласилась жена.

Ночью Семёну снился всё тот же сон: его родной дед вынимал из печной стены кирпичи и прятал в образовавшуюся дыру банку. Бабушка сидела в углу комнаты под иконами и наблюдала за происходящим…

Поезд стучал колёсами и ехал на запад. Полдня, ночь, и только утром следующего дня Семён прибыл в Киров. Мало что изменилось с тех пор, когда он отсюда уезжал. То же здание вокзала, окрашенное в серо-стальной цвет. На перроне палатки, и, как ему показалось, такие же озабоченные лица горожан. Семён прошёл через привокзальную площадь к автобусной станции.

– Часов шесть трястись? – спросил он у молодой женщины-кассира, когда покупал билет.

– Как получится, – ответила та с безразличным видом.

Автобус – всё тот же пазик, как и много лет назад. Семён улыбнулся и предъявил шофёру билет. Занял место у окна. Этот автобус ходил раз в день. «Повезло, – подумалось Семёну. – Может, и золото найду. Видно, попёрла пруха. Тьфу, тьфу, тьфу! Не сглазить!»

* * *

Автобус проезжал деревню за деревней. Горицы, Паново, Калита, Мыс Доброй Надежды… Деревни, деревни, деревни, люди, люди, люди. Что там сейчас? Когда он молодым парнем уходил из отчего дома в армию, уже тогда деревни начали вымирать, хотя люди жить в них продолжали, пытаясь из последних сил держаться. Перестройка прошла по русской земле не хуже очередного татаро-монгольского нашествия.

Семён отвлёкся от дум и посмотрел в окно автобуса. Деревни, стоявшие возле асфальтовых дорог, всегда были перспективнее их Мочёнок, до которых ему ещё добираться пару десятков километров от райцентра. А что сейчас здесь, у дороги? Ощущение такое, что фашистские войска только вчера покинули эти места.

«Ну и видуха! Как здесь люди живут?» – подумал Семён.

Автобус резко тряхнуло на дороге так, что пассажиры с сидений подскочили чуть ли не до потолка. Кто-то после этого рассмеялся, кто-то матюгнулся, а шофёр – так и на весь салон.

– Лучше бы остатки асфальта совсем убрали! А то яма на яме! Дорогу совсем не делают!

Мимо их пазика навстречу и за ним ползли по обочине иномарки, грузовики разных моделей и отечественные «Волги» и «жигули», пробив для себя очередную «федеральную» трассу рядом с некогда асфальтовой дорогой.

– И что, так везде? – спросил Семён сидевшую рядом с ним женщину.

Она внимательно на него посмотрела:

– Ты не местный?

– Почему? Местный, только я давно дома не был.

– А! Тогда понятно, – протянула женщина. – В областном центре дорог нет, а отъедешь, какие уж дороги. Ушла власть советская, и дороги с ней ушли. – Она на секунду-другую задумалась. – Всё с той властью ушло!

Автобус тряхнуло в очередной раз. Семёну стало грустно. Защемило сердце. А тут ещё за окном пошёл дождь, и серые тучи повисли над заросшими бурьяном полями и полуразрушенными деревнями. Семён старался о плохом больше не думать. Старался радоваться тому, что скоро увидит стариков-родителей. Обнимет мать и отца и, может быть, найдёт золото. То, что оно спрятано в печи, он не сомневался.

Автобус тем временем выехал на одну из улиц районного центра. Скоро автовокзал. Теперь сердце стучало так, словно