Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

и Анжелика. Они вместе с кордебалетом вышли на сцену, зазвучала музыка, но тут Анжелика сообщила всем, что выбран неудобный темп и в этом виновата Виктория.

Начали сначала: кордебалет снова запрыгал, опять не в тот темп, который хотелось Анжелике, но, кроме этого, будущая прима решила лично объясниться с дирижером, когда остальные были вынуждены остановиться и ждать. Затем были знаменитые тридцать два фуэте, когда солистки кружатся как волчок на одной ноге.

После такой репетиции, когда все нервы и силы были отданы, чтобы не сорваться и побить капризную Анжелику, Виктория вышла за кулисы чуть отдышаться и успокоиться. Но будущая прима не собиралась останавливаться трепать нервы второй солистке и пошла за ней:

– Как тебя такую тупую держат? – начала она.

Виктория, чтобы не начинать скандал, опустила голову и пыталась отдышаться, но Анжелика не успокаивалась:

– Какая ты солистка? Ты даже пять фуэте исполнить не можешь и совершенно не слышишь музыку! Что у тебя по ритмике? Наверняка двойка! Ты же сразу заваливаешься на бок, чем становишься еще медлительней, а мне приходится твой медленный темп держать. Я сегодня же поговорю с нужными людьми и тебя вышвырнут из балета, поняла?

Виктория кивнула и показала ей комбинацию из трех пальцев.

Да, возможно ей не стоило этого делать и продолжать работать над собой, игнорируя непрофессиональные комментарии, но она не сдержалась.

Подмосток, на котором они находились был небольшой, всего десять ступенек вниз, но этого хватило, чтобы Вике навсегда лишиться своей мечты – стать балериной. Она отвернулась от продолжающей брани в свою сторону, как Анжелика подбежала сзади и толкнула ее. Не удержавшись за хрупкие перила, Виктория полетела вниз по ступенькам. Три перелома, сотрясение мозга и приговор врачей вычеркнули ее надежду стать примой Большого театра. Балет она не перестала любить, только он теперь остался для нее сказкой, той воздушной сладкой мечтой, до которой она уже не сможет дотянуться.

Анжелике, которая даже не стала звать на помощь, все сошло с рук. Доказательств, что это она толкнула Викторию не было, а мать Анжелики подняла такой шум, что ее дочь обвиняют в ужасном преступлении, что директор решил замять это дело, спустив на тормоза. Анжелика так и не стала примой, хотя была очень близка к этому. Просто нашелся кто-то сильней и напористей, а она сначала поехала учиться в Америку, потом в Австралию, а год назад Виктория случайно узнала, что она попала в аварию и больше не танцует.

– Я так и подумал, что тебе помогли упасть, – признался Андрей. – Ты сильная девочка и никогда бы не предала свою мечту.

– Но если бы не это падение, я бы никогда не увлеклась золотом и никогда бы, – она перешла на шепот, – не встретила тебя.

Андрей довольный улыбнулся:

– Встретила бы. Я бы пришел сюда, увидел тебя и так же влюбился.

Она засмеялась:

– Ты бы заснул в первом же акте.

Он снова не сдержался и другой рукой, не той, что сжимал ее ладошки, скользнул большим пальцем вниз по ее щеке, чертя мягкую линию, и остановился в уголке губ.

Раздались фанфары, они оба вздрогнули, и, рассмеявшись, каждый облокотился на спинку своего стула. Это получилось спонтанно, и поначалу Андрей пожалел, что выпустил ее ладошки из своей. Но когда начался балет, он понял, зачем пришел сюда. Его сценой была Виктория. Она сидела, идеально выправив спину, и наблюдала за действом. Ее глаза вспыхивали, подбородок то поднимался, то опускался, сжатыми ладошками, которые лежали у нее на коленях, она тихонько отбивала в такт музыке. Ее тело вибрировало, попадая в какой-то непонятный резонанс, губы невольно то растягивались в улыбке, то приоткрывались, как будто-то она что-то хотела сказать. Только к концу первого акта Андрей понял, что Виктория сейчас там, на сцене. Она танцует Татьяну, она проживает ее роль.

Виктория была настолько прекрасна, что смотреть на нее было невыносимо, и Андрей большую часть времени провел с закрытыми глазами, представляя себе, как будет счастлив, когда эта прекрасная девушка станет его.

После балета он пригласил ее поужинать, сказал, что заказал столик в ресторане.

– Прости, но я не могу. Уже десять, поздно, мне надо домой.

– Завтра суббота, куда ты спешишь? Поужинаем, и я тебя отвезу, – не сдавался Андрей.

– Нет, прости, не могу. Если ты голоден, то езжай сам, а я быстренько на метро доберусь, хорошо? – в ее голосе не было ни грамма иронии.

Андрей застыл, не веря ее словам. Неужели она и вправду могла предположить, что он поедет ужинать без нее?

– Хорошо, поехали отвезу тебя домой. Только с тебя завтра и обед и ужин, договорились?

– Ты хочешь прийти ко мне домой? – не поняла Виктория.

Андрей засмеялся. Придет же такое в голову? Она реально была с другой планеты. Конечно же, он предлагал ей провести время с ним с обеда до позднего вечера. Но он подхватил ее идею:

– А что? Слабо приготовить?

– Нет, – она немного замялась, но продолжила, – просто родители завтра дома.

И тогда Андрея осенила гениальная идея:

– А давай у меня пообедаем и поужинаем? Ты напишешь мне список продуктов, я закажу, и ты приготовишь. Я даже обещаю тебе помогать.

Виктория распахнула удивленные глаза и тихо промямлила:

– Это все не очень красиво…

– Что именно? Обед? Или ужин? – Андрей пытался сделать вид, что не понимает, хотя давно уже догадался, к чему клонит его прекрасная скромная девушка.

Было видно, что она сомневается и ищет решение.

– А давай лучше продукты вместе купим? А то я куплю что-то не то. Завтра в двенадцать я заеду за тобой, хорошо?

Виктория нерешительно кивнула.

Андрей подвел ее к автомобилю, посадил на заднее сиденье, сам обошел машину и сел рядом.

Находиться с ней в узком пространстве было невероятно сложно.

Ее руки, ее губы были так близко, а непослушная челка съехала на глаза и ему так хотелось отвести ее со лба, дотронуться до розовых пухлых губ, испить хоть один глоток, узнать, какая она на вкус.

Это было безумство с налетом полного сумасшествия. Нельзя же так любить женщину. Или можно?

Скрытая вражда приводит к нешуточной страсти

Даниил доложил Андрею всю информацию только через три дня вечером. Все это время Андрей не мог найти себе места, постоянно размышляя о том, что Никита может быть его сыном. Ну не может быть ребенок так похож, если он не родной. Или… Черт, конечно, может!

– Да, Даня, слушаю, – Андрей ответил на звонок моментально, как только взглянул на