Избранное - Кира Алиевна Измайлова

на вопросы окружающих не отвечал, а сама Элис после выписки начала его сторониться.

— Вот на кой ты это сделал? — спросил я, когда мы выпивали в лесу у костра. — Ребята любили друг друга, ежу понятно, а ты…

— Снейп, ты дебил, — вежливо ответил Блэк. — Любили, не любили… Ты заметил, как Элли теперь от Фрэнка шарахается? Я представления не имею, что ей именно привиделось, может, он изменял или бухать начал, или вовсе к Темному Лорду подался… Значит, там было что-то такое, после чего она с ним оставаться не хочет. Хотела б, так наплевала на всё, даже Лорду на лысину. Лучше ж сразу все концы обрубить, как думаешь? И я тут покумекал: если сомнение есть, изъян какой-то, червоточина — эта ваша пакость его как под увеличительным стеклом показывает.

— Сильно сказано, — одобрила Кэнди. — Мне тоже такое на ум приходило, только я забыла сформулировать почетче, мы тогда как раз трахались…

Люпин привычно поперхнулся. Петтигрю хихикнул. (Да, он оказался очень ценным членом команды: по части вызнать что-то ему равных бы не нашлось.)

— Колись, — сказал я. — Что вынюхал?

— Я видел, как Фрэнк пришел к Элис в лазарет, — охотно сообщил тот, с аппетитом жуя зажаренную на углях сардельку и смачно закусывая помидорчиком. Снова обретя компанию, он отъелся, залоснился, и уже не напоминал бледную тень, шмыгающую по углам, да и вообще это был очень наглый крысюк. — Он спрашивает, мол, милая, что случилось? Ну понятно, нервничаешь, в этом году выпускные сдавать… Она только головой мотает. Тогда он таким ужасным голосом спрашивает: Элис, ты что… беременна?!

На этот раз подавился не только Люпин, но и Блэк.

— Элис — бац ему по морде! — продолжал Петтигрю, прожевав. — Но чисто символически. А он такой: милая, со всеми бывает, не убереглись, но это же так легко исправить! Если ты стесняешься попросить мадам Помфри, я сам достану нужное зелье… Ну то есть мы договорились пожениться, но нам всего семнадцать, мы школу не закончили, у нас впереди экзамены, мы собирались служить вместе, и… И вот тут он огреб уже по-настоящему, — довершил он. — Теперь она лежит и плачет.

— По-моему, Бродяга, это очень подходящий момент для того, чтобы утешить девушку, — раздумчиво сказала Кэнди. — На ее месте я бы обычным «по морде» не обошлась.

Блэк молчал, и лицо у него было каким-то странным.

— Ты что? — ткнул его в бок Люпин.

— Погоди… — тот встряхнул головой. — Я просто попытался представить себя на месте этого Фрэнка. Они же с Элис давно вдвоем. Я понятно, кобелирую только так, ну да я ж ничего никому не обещаю! И о безопасности забочусь, папа просветил от и до… Если б случайная девушка от меня… Я или заплатил бы, или подлил зелье тайком, если б вдруг она хотела меня на себе по залету женить. Она бы и не заметила!

— Да, ты бываешь тактичен, — хмыкнул я.

— Не перебивай! А тут другое дело: они столько лет вместе, девчонка еще ничего и не сказала, а он уже предположения строит! Случись подобное у меня при таком вот раскладе, — мрачно произнес Блэк, — я бы уж пережил скандал дома, но сразу б женился. И в задницу эту аврорскую карьеру, ребенок дороже. Тем более, — добавил он, — за чистокровную невестку, а еще внука или внучку мать бы мне десять раз простила все мои выкрутасы! Хотя она и так простила…

— Вот и поухаживай за Элис, — сказала Кэнди. — Она симпатичная. И, похоже, видела что-то очень скверное, раз теперь боится встречаться с Фрэнком. Ты только не наглей!

— Я буду нежен, — вздохнул Блэк…

Еще через три дня он так отделал Лонгботтома, что тот сам загремел в лазарет. Нет, никакой магии, снять баллы за колдовство в коридорах не вышло бы, а что Петтигрю вовремя подставил кое-кому ногу, а Люпин отвлек директора — дело десятое: набить морду Блэк мог и без помощи волшебства. А сцепились эти двое банальнейшим образом: Блэк, якобы увидев, что Элис избегает прежнего кавалера, подошел к нему и совершенно серьезно спросил, мол, вы расстались? Если да, то я за ней приударю, не возражаешь? В ответ последовала откровенно хамская реплика, в которой упоминалась и кобелиная сущность Блэка, и его слизеринские пристрастия, неуместные на ало-золотом факультете, и прочие демарши. «Сам козел», — просто ответил Бродяга, не желая тратить лишних слов, тут и понеслось…

Драка вышла знатная, просто душа радовалась! Блэк, как выяснилось, кусаться умеет не только в собачьем облике или любовном угаре, поэтому Лонгботтому пришлось залечивать плечо и приделывать на место ухо. Тот, правда, расквасил Бродяге нос и подбил глаз, но это, право, мелочи… Кровищи было море, и Хвост с удовольствием рассказывал, как Элис пыталась разнять этих сведенцов, но безрезультатно, а когда их растащили преподаватели, первым делом кинулась к окровавленному Блэку (о том, что кровь в основном не его, история умалчивала). Ну а баллы… во-первых, они гриффиндорские, а во-вторых, все равно не жаль за такое зрелище!

— Мама одобрила, — сказал Регулус, и.о. Бродяги на нашем еженедельном сборище. Старший его брат обхаживал Элис, а зная его таланты, я был уверен: крепость падет через пару дней. — Чистокровная, с нами в близком родстве не состоит, красивая. А что гриффиндорка и манеры подкачали — это поправимо.

— Регги, а почему ты всегда говоришь: «одобрила мама»? Папа не при делах? — задала Кэнди давно волнующий меня вопрос.

— Ну что ты, — мягко улыбнулся он. — Решения принимает папа. Просто он позволяет маме думать, будто это делает она. Ему несложно, а ей приятно.

— Отцу ты зелье не подливал?

— Нет, — покачал тот головой. — Ему это не нужно. Он и так все о себе знает.

Мы только переглянулись. Регулус тоже был очень ценным членом нашей компании…

Через неделю Бродяга приволок к нам Элис. Крепость держалась дольше обычного, но и добыча оказалась богатой: девушка была докой по части трансфигурации и чар. Правда, по морде Блэк все равно получил, когда рассказал Элис, что именно ей подлил и с какой целью, но, как выражался Петтигрю, огреб он чисто символически.

Потом Блэк долго о чем-то выспрашивал Кэнди, удалился с просветленным лицом, а я спросил:

— О чем это вы там шушукались?

— О вечном, — ответила она и полезла целоваться. — Не стой столбом, обними хотя бы! Ага…

— Я вопрос задал вообще-то.

— Если коротко, Бродяга спрашивал, что да как нравится