Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

Безнадежность испанской экономической ситуации, похоже, усилила легковерие человека, лишенного серьезных познаний в экономике и фундаментальных науках. В начале 1940 года, вскоре после того, как Франко оповестил страну о мифических месторождениях золота, он объявил, что недалеко время, когда Испания перейдет на энергетическое самообеспечение и превратится в богатого экспортера нефти. Это заявление основывалось на планах производства синтетического бензина, технологию которого якобы разработал австриец Альберт фон Филек. Филек убедил Франко, что, смешав воду с экстрактами некоторых растений и другими ингредиентами, а затем осуществив перегонку, можно получить продукт более высокого качества, чем натуральный бензин. Фон Филек втерся в доверие к Франко, представившись убежденным последователем нацизма, будто бы сидевшим во время Гражданской войны в республиканских застенках Мадрида. Он утверждал, что крупнейшие нефтяные компании мира хотели бы купить его изобретение. Однако, как объяснял Франко в беседе с Лекерикой[1499], фон Филек, восхищенный каудильо, решил уступить ему свое изобретение с убытком для себя. Для строительства завода фон Филеку были предоставлены воды реки Харамы и участок земли на ее берегу. Франко убедили, что на этом топливе работают грузовики, доставляющие в Мадрид с севера рыбу. В надувательстве принял участие и шофер каудильо, сообщивший ему, что и его собственная машина использует это горючее. Для топлива, обещавшего экономить Испании 150 миллионов песет в иностранной валюте, собирались рыть огромные подземные хранилища. В конце концов афера раскрылась, фон Фи-лека и шофера посадили[1500].

Уверенный в том, что золотые и нефтяные запасы скоро начнут приносить прибыль, Франко позволил себе пренебрежительно разговаривать с британским послом на новогоднем обеде, данном им для членов правительства и дипкорпуса[1501]. Гитлер был доволен каудильо, о чем свидетельствовало несколько присланных ему новогодних подарков, в частности, такой же шестиколесный мерседес, на каком ездил он сам. Гитлер имел основания для удовлетворения. Базы снабжения подводных лодок уже действовали. В начале 1940 года германские подводные лодки использовали испанские территориальные воды для подзарядки батарей, отдыха команд и пополнения запасов[1502]. Испанский министр иностранных дел регулярно поставлял германскому посольству информацию, полученную испанскими дипломатическими представителями за рубежом. Благодаря этому немцы пользовались бесценными сведениями о странах, с которыми не имели дипломатических отношений. Сообщения из Франции особенно пригодятся немцам во время военных действий на территории этой страны в июне 1940 года. Испанский министр иностранных дел регулярно получал и переправлял немцам данные об эффективности бомбардировок германской авиацией Лондона[1503]. Во второй половине 1940 года полковник Ансальдо, вернувшись из поездки в Британию по делам испанских ВВС, по приказу генерала Вигона сразу же встретился в министерстве авиации Испании с Канарисом и другими германскими офицерами для передачи им информации[1504].

Двадцать третьего апреля Франко, беседуя с португальским послом, выразил уверенность в том, что германская авиация скоро полностью разгромит британский флот[1505]. В среде высшего военного руководства энтузиазм Франко в отношении Оси безоговорочно разделяли только Ягуэ и Вигон, другие же испытывали сомнения. Это был не единственный источник трений между армией и прогерманскими элементами из Фаланги. Нападение фалангистов на тюрьму в Аликанте и «сакас» (похищения заключенных и расправа с ними в обход закона) закончились в Валенсии тем, что командующий военным округом Валенсии Антонио Аранда приказал для острастки расстрелять виновных. Это привело к усилению напряженности между группировками внутри режима.

Многие высокопоставленные военные деятели, включая Кинделана, были весьма обеспокоены тем, что фалангисты с их имперскими амбициями втянут Испанию в войну в качестве союзника Оси. Разделяя опасения Кинделана, министр армии генерал Варела в начале года взялся за сбор информации из военных округов о реальных возможностях испанской армии. В марте Кинделан направил Вареле обескураживающий доклад, свидетельствующий о том, что Испания абсолютно не готова к войне и ее «границы по-прежнему незащищены». Варела зачитал эти сведения на совместном совещании высшего командного состава и Верховного совета армии – органа, к коллективному мнению которого прислушивался Франко. Доклад Кинделана, одобренный совещанием, передали каудильо. В мае 1940 года он получил от начальника своего генштаба генерала Карлоса Мартинеса Кампоса не менее впечатляющий отчет о неподготовленности вооруженных сил к войне. В нем особо подчеркивалось, что не хватает самолетов и танков[1506].

Положение слабосильных, хотя и заинтересованных, наблюдателей за происходящими событиями очень сблизило Франко и Муссолини. Их отношения еще более укрепило урегулирование долгов Испании по Гражданской войне, достигнутое во время затяжных переговоров в течение лета 1939-го и весны 1940 года и связанное с возможностью перевооружения Испании на базе итальянского оружия[1507]. Франко заверил Гамбару, что готов поддерживать теснейший контакт с Италией по всем вопросам внешней политики[1508]. Но в конце концов дуче, встревоженный тем, что история проходит мимо него, сидящего на обочине и рискущего упустить свой шанс, решил вступить в войну. Он пренебрег тем, что Италия, истощенная операциями в Абиссинии, Испании и Албании, не могла ввязываться в военные авантюры. Муссолини предупредил Франко о своих планах за два месяца, 8 апреля 1940 года[1509]. Каудильо весьма высоко оценил этот жест Муссолини. Он сказал Гамбаре 13 апреля, что, несмотря на нехватку зерна, нефти, вооружений и боеприпасов, Испания выполнит свой долг, если будет втянута в войну. Ранее в тот же день каудильо приказал перебросить подкрепления в Пиренеи, к Гибралтару, на Балеарские острова и в Марокко[1510].

Энтузиазм Франко и Серрано Суньера подогревали быстрые успехи Германии в Норвегии и Дании[1511]. Серрано Суньер уже говорил Штореру в первой половине апреля, что Испания всецело на германской стороне и ее вступление в войну связано с предстоящими действиями Италии. Однако даже Серрано Суньер скептически оценивал возможность Испании вести войну, ибо знал, сколь ничтожны запасы топлива и зерна. Хлебный паек в пятьсот граммов на два дня был урезан в начале мая вдвое[1512]. Тем не менее Франко и Серрано Суньера весьма соблазняла перспектива, что показная воинственность позволит им прибрать к рукам Гибралтар и Танжер[1513]. Их, приверженцев Оси, очень впечатляли сообщения о том, что Германия и Италия поддерживают испанские поползновения[1514]. Пресса заговорила об открывающихся перед Испанией перспективах стать империей[1515].

Нет ничего удивительного в том, что в атмосфере всеобщей лести Франко стал нетерпим к любым проявлениям независимости, от кого бы они ни исходили. Вольность со стороны кардинала Гома особенно вывела из себя каудильо, поскольку свидетельствовала о возникших шероховатостях в отношениях с католической церковью, внешне носивших идиллический характер. В середине марта Франко собирался совершить поездку по Андалусии и