Франко. Самая подробная биография испанского диктатора, который четыре десятилетия единовластно правил страной - Пол Престон

Картахена, Куэнка, Гвадалахара, Сьюдад-Реал и другие[1366]. К 31 марта вся Испания была в руках националистов. Последнее коммюнике штаб-квартира Франко выпустила 1 апреля 1939 года. Написанное от руки самим каудильо, оно гласило: «Сегодня, когда Красная Армия захвачена в плен и разоружена, националистические войска выполнили свои главные военные задачи. Война закончена». Франко испытал большое удовлетворение, получив телеграмму от Папы Римского, выражавшего благодарность за «победу католицизма» в Испании. Эта победа обошлась больше чем в полмиллиона жизней. Но это были не последние потери.

Глава 13

Купаясь в славе

Партнер Оси. Апрель – сентябрь 1939 года

С окончанием Гражданской войны Франко охватила безудержная эйфория. Победа укрепила в нем две давние иллюзии. Тщательно создававшийся им образ средневекового воина-крестоносца, защитника веры, того, кто возродит былое испанское национальное величие, обрел реальные черты. Отношения с Церковью стали важной частью этого театрального реквизита[1367].

Девятнадцатого марта Гома написал Франко, что новоизбранный Папа Пий XII (Эудженио Пачелли) шлет ему свое благословение. Третьего апреля каудильо получил от Гома очередное послание, укрепившее его в мысли о своей божественной миссии: «Господь нашел в лице Вашего Превосходительства достойное орудие своих провиденциальных планов»[1368]. Церковь отождествляла себя с каудильо, что и не замедлило проявиться. Шестнадцатого апреля Пий XII выступил с речью на испанском языке по ватиканскому радио. «С безмерной радостью» Папа дал свое апостолическое благословение победителям и особо отметил «самые благородные и христианские чувства» главы государства. Текст подготовил Гома[1369].

Поскольку Франко во всеуслышание заявил о своей ненависти к либеральной демократии и большевизму, не оставалось сомнений в том, на чьей стороне окажутся его симпатии после того, как Гитлер развяжет войну с целью уничтожения того и другого. По своей силе ненависть каудильо к коммунизму сопоставима только с другой навязчивой идеей – ненавистью к масонству. Утрату империи вообще и катастрофу 1898 года в частности он приписывал сговору испанских и североамериканских масонов. Франко считал, что республиканской стороной во время Гражданской войны руководили заговорщики из масонов, большевиков и евреев. В январе 1937 года он приказал изгнать масонов из армии. В тот год на работу в националистскую пресс-службу в Бургосе пришел один из крайне правых и маниакальных противников масонства отец Хуан Тускетс, чтобы вынюхивать, не проявляется ли в чем-либо влияние его врагов. Одним из ближайших к Тускетсу людей был отец Хосе Мариа Буларт, личный священник Франко[1370]. В последующие два года Франко уделял повышенное внимание к работе Тускетса, стараниями которого его штаб-квартира собрала огромное досье на восемьдесят тысяч подозреваемых в масонстве, хотя в 1936 году в Испании насчитывалось не больше десяти тысяч франкмасонов, а после 1939 осталось меньше тысячи. Эти досье пригодятся в чистке, проводившейся в сороковые годы по «закону о репрессиях против масонства и коммунизма», представленному и принятому в феврале 1940 года. Сам каудильо увлекся собиранием масонских реликвий и публикаций и создал собственное масонское grotto[1371].

Неприязнь каудильо к франкмасонству отчасти объясняется его враждебностью к демократическим державам. Как «африканца», его давно возмущали действия Британии и Франции, ибо он считал их виновными в том, что Испания оказалась в подчиненном положении на международной арене. Хотя британская политика невмешательства весьма способствовала победе Франко в Гражданской войне, он не мог простить Лондону, что тот не поддержал его более открыто. К Франции каудильо относился с презрением и негодованием, поскольку эта страна поддерживала республику, хотя и нерешительно. Получилось так, что на гребне победы Франко, окруженный подхалимами, счел себя достойным партнером Гитлера и Муссолини, одним из новых лидеров, реорганизующих мир по-новому, на более справедливой основе. Он не делал секрета из своих колониальных амбиций. Этот третий фашистский диктатор рассчитывал (чему свидетельство его интервью с Мануэлем Аснаром) в будущем урезать власть Британии и Франции в Средиземноморье и в качестве наследника Карла V и Филиппа II создать новую колониальную империю в Северной Африке. Еще 2 февраля 1938 года каудильо с одобрением отнесся к идее сделать императорскую корону и щит Карла V гербом испанского государства, а также сохранил колонны и девиз «plus ultra» как символы внешней экспансии[1372]. Несмотря на манию величия и склонность сравнивать себя с королями прошлого, Франко понимал: осуществление его планов зависит от расположения держав Оси.

Однако каудильо знал, что нужно выждать. Отдавая себе отчет в том, что следует добиться дипломатического признания Британией и Францией и тем самым окончательно сломить моральный дух приверженцев республики, он, однако, не сразу согласился присоединиться к Антикоминтерновскому пакту и испытывал по этому поводу сомнения вплоть до заседания кабинета министров 20 февраля 1939 года[1373]. Каудильо сказал барону фон Штореру и графу Виоле, что этот давно предрешенный выбор «идет от сердца», а проволочку свалил на Хордану. Итальянцев Франко просил держать решение в тайне, пока не закрепятся результаты победы[1374]. Муссолини собирался воспользоваться успехом каудильо для давления на Францию. Пресса в фашистской Италии ликовала, заявляя: «Победа Испании – фашистская победа». Чано считал, что теплые отношения с Франко дадут возможность Италии выйти в Атлантику и прервут связь Франции с Африкой[1375].

Муссолини, отводя каудильо незначительную роль, разделял его мнение, что трио фашистских диктаторов подрывает англо-французскую гегемонию. Дуче покровительственно советовал Франко, как вести дела. Он не рекомендовал каудильо реставрировать монархию, и тот, обычно из гордости не принимавший советов, возрадовался, ибо это отвечало его собственным намерениям. В течение всей войны после каждой победы генералиссимус посылал Альфонсу XIII телеграммы, но после взятия Мадрида он этого не сделал. Возмущенный Альфонс XIII пришел к выводу, что Франко не желает реставрировать монархию[1376]. Опальный король, как говорят, незадолго до смерти произнес: «Я подобрал Франко, когда он был никем. А он двурушничал и обманывал меня на каждом шагу»[1377].

Десятого марта каудильо сообщил генералу Гамбаре, главе итальянской военной миссии, что ему придется остаться нейтральным в большой войне, если он не получит значительной военной помощи от Оси[1378]. Надеясь, что помощь Оси позволит ему играть более активную роль на международной арене, Франко часто жаловался немцам и итальянцам по поводу давления на него Франции. Со своей стороны испанские и германские военные верхи весьма желали помочь Испании, рассчитывая, что эта помощь поставит испанские вооруженные силы в зависимость от их техники и вооружения[1379].

Антикоминтерновский документ был подписан в Бургосе[1380] 27 марта[1381]; об этом акте солидарности со странами Оси публику известили 6