Голоса из окон. Тайны старинных усадеб Петербурга - Екатерина Вячеславовна Кубрякова

Кирианове, в четырех верстах от города. <…> У меня не было в Петербурге дома. Чтобы избежать лишних расходов на наем квартиры и сберечь что‐нибудь для своего сына, я продолжала жить на даче до глубокой осени. Однажды императрица спросила, неужели я живу до сих пор за городом. Я отвечала утвердительно. Она заметила, что жить в такую позднюю осень и притом в холодном доме, недавно затопленном водой, очень опасно для моего здоровья. "Потому что, – прибавила она, – ваша дача – чистое болото, очень опасное для развития ревматизма”»[52].

Петергофская дорога, на которой находилась дача Дашковой, была престижным местом. Еще при Петре I земли здесь – от Екатерингофа до Стрельны – начали раздавать придворным. Болота, окружавшие местность, были непригодны для строительства, но приближенные к двору не обращали внимания на неудобства. Они выстраивали летние резиденции и парки, которые стали своеобразной визитной карточкой этого популярного в XVIII веке загородного уголка. Летняя жизнь здесь кипела, но по мере наступления осени светские дела возвращали владельцев усадеб обратно в Петербург.

Поэтому пребывание Дашковой в Кирьянове поздней осенью и заставило Императрицу выразить беспокойство о своей давней приспешнице. Екатерина, оценив положение дел в Кирьяново, предложила Дашковой подарить ей другой дом, в центре Петербурга, – Екатерине Дашковой нужно было лишь посмотреть несколько особняков и выбрать, какой будет куплен за счет казны. А затем императрица предложила и погасить все долги фрейлины, и обустроить дом в Москве. Дашкова, однако, несмотря на эти заботы, чувствовала, что Императрица уже не так сердечно радеет за ее благополучие – скорее отдает свой долг.

Ведь двадцать лет назад, в 1762 году, переворот, доставивший престол императрице Екатерине II, помогла осуществить среди прочих и Екатерина Дашкова. То, как сейчас императрица беспокоилась о здоровье 39‐летней подруги, пошатнувшемся в холодном доме в Кирьяново, должно было напомнить ей похожее беспокойство госпожи, и перенести ее на девятнадцать лет назад, в полночь 20 декабря 1761 года в деревянный дворец на Мойке, где тогда жила Екатерина и прочие члены царской семьи.

Именно тогда будущая императрица встретила вбежавшую взволнованную Дашкову словами: «Милая княгиня, прежде чем вы объясните мне, что вас побудило в такое необыкновенное время явиться сюда, отогрейтесь; вы решительно пренебрегаете своим здоровьем, которое так дорого мне <…>»[53].

Итак, вернемся ненадолго в этот день. Зима 1761 года, в Петербурге по-настоящему мрачно. Здоровье Елизаветы Петровны все хуже, и, как часто бывает в таких случаях, город начинает готовиться к смене власти. Петр III, наследник престола, скоро станет императором. И в это время в деревянном дворце на Мойке живет его жена – великая княгиня Екатерина Алексеевна. Все знают: ее брак с Петром не назовешь счастливым. Многие при дворе уже тогда начинали понимать, что к власти готовится не тот человек, которого бы хотелось видеть на троне.

Одна из тех, кто особенно остро чувствовал, что империя движется к краю пропасти, была молодая княгиня Екатерина Дашкова. Не самая последняя фигура при дворе, она – одна из близких подруг великой княгини. Несмотря на юный возраст, – девушке было всего девятнадцать лет, – Дашкова уже тогда обладала политическим чутьем и, как это часто бывает с молодыми реформаторами, энтузиазм ее не знал границ.

В декабре, несмотря на собственную болезнь, Дашкова вдруг поняла, что больше сидеть сложа руки она не может. Ее терзала одна мысль: что будет с Екатериной, когда власть перейдет к Петру? Время идет, а на кону – судьба не только ее подруги, но и всей империи. 20 декабря, не дожидаясь улучшения своего здоровья, она решает отправиться к великой княгине. Время – далеко за полночь, мороз, холодно до дрожи в костях, но Дашкову это не останавливает.

Карета Дашковой останавливается на почтительном расстоянии от дворца. Чтобы не привлекать внимание, она идет к заднему крыльцу пешком, в надежде пройти незаметно. Ей везет: на пути ей попадается горничная Екатерины – Катерина Ивановна, старая знакомая, которая, несмотря на неурочный час, ведет Дашкову прямо в спальню великой княгини. Там, в тишине дворца, происходит момент, который позже обретет важное значение в истории переворота.

Пока будущая императрица, удивленная неожиданным появлением больной и измотанной подруги, заботливо предлагает подруге забраться в свою постель и заворачивает ноги Дашковой в одеяло, юная фрейлина выкладывает цель своего визита: «При настоящем порядке вещей, <…> когда императрица стоит на краю гроба, я не могу больше выносить мысли о той неизвестности, которая ожидает вас с новым событием. Неужели нет никаких средств против грозящей опасности, которая мрачной тучей висит над вашей головой? Во имя неба, доверьтесь мне; я оправдаю ваше доверие и докажу вам, что я более чем достойна ее. Есть ли у вас какой‐нибудь план, какая‐нибудь предосторожность для вашего спасения? Благоволите ли вы дать приказания и уполномочить меня распоряжением?»[54].

Екатерина, в ее манере тихого, сдержанного достоинства, только разводит руками. Нет, никакого плана нет. «Что бы ни случилось, я все вынесу великодушно. Поэтому поручаю себя провидению и только на его помощь надеюсь», – признается она. Фраза, кажется, полностью отражает ее готовность встретить любую судьбу. Но Дашкову это не устраивает. Она уверяет подругу: «Ваши друзья должны действовать за вас. Что же касается меня, я имею довольно сил поставить их всех под ваше знамя».

В ответ Екатерина упрекает ее в юношеском максимализме и умоляет не рисковать: «Именем Бога умоляю вас, <…> не подвергайте себя опасности в надежде остановить непоправимое зло. Если вы из-за меня потерпите несчастье, я вечно буду жалеть». Но Дашкова, княгиня, мать двоих малолетних детей, беременная в этот момент третьим, не боится рискнуть ни своим положением, ни жизнью – увлеченная своим энтузиазмом, она уже приняла решение. «Если бы моя слепая любовь к вам привела меня даже к эшафоту, вы не будете его жертвой»[55], – говорит она будущей императрице.

После той ночи Дашкова осталась преданной императрице и сыграла одну из ключевых ролей в перевороте. Несмотря на то что Петр III был ее крестным отцом, Дашкова приняла участие в свержении его с престола. Она считала его недостойным править Россией и отмечала, что он был человеком, погруженным в невежество, не заботящимся о счастье народа, и все его стремления сводились к подражанию прусскому королю. В то время как Григорий Орлов привлекал на сторону Екатерины войска, Дашкова искала поддержку среди влиятельных аристократических семей. И добилась успеха: ее напористость и политическая интуиция привели к тому, что уже вскоре Екатерина стала Екатериной Великой!

10. Екатерина II и Петр III

Однако, после того как Екатерина II взошла на престол, положение Дашковой изменилось. Несмотря на ее значительный вклад, другие люди стали ближе к императрице, и она ощутила охлаждение