Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

Теоден проводит ладонью по лицу и смотрит куда-то мимо меня, явно уже прокручивая в голове следующий час.

— Ривену тоже стоит пойти, — отрезаю я, пока он еще не ушел в свои мысли окончательно.

Теоден переводит на меня взгляд, и по лицу у него сразу видно, что еще одна просьба сейчас совсем не вовремя.

— Тебе не кажется, что ты и так слишком много требуешь?

— А тебе не кажется, что ты мог бы хоть раз не спорить со мной по привычке? Ты же сам понимаешь, что я права. Если рядом с вами будет двое эридов, а не одна, вам будет проще. И если что-то пойдет не так, от него там будет больше пользы, чем от еще одного человека с мечом.

Несколько секунд Теоден молчит, глядя мимо меня в полутемный коридор, где все уже ходит ходуном от беготни, голосов и спешки. Потом качает головой, будто я успела надоесть ему даже не за этот день, а за всю жизнь.

— Ты невозможная, Селина.

— Зато полезная, — отвечаю я.

Он смотрит на меня еще миг, потом резко хватает за локоть одного из стражников, пробегающих мимо по коридору.

— Выведи эрида из камеры и приведи в главный зал. Без кандалов. Но глаз с него не спускать.

Стражник быстро кивает.

— Слушаюсь, милорд.

И тут же срывается с места, а мы с Теоденом снова движемся по коридору к главному залу.

— Не заставляй меня пожалеть о том, что я сейчас делаю, — выдыхает он, ускоряя шаг.

— Я предаю своих. Уже второй раз. Так что жалеть тут, наверное, стоило бы мне.

— Тогда почему не жалеешь?

— Потому что свою сторону я выбрала уже давно. И она там, где Каин.

•✦•

В главном зале шумно, тесно и слишком светло после коридоров. На длинном столе уже лежит все, что успели собрать за это время: кольца, цепочки, подвески, броши, мелкие застежки, несколько перстней с темными камнями. Но даже с первого взгляда видно, что этого мало. Слишком мало для того, что ждет нас за стенами дворца.

Медленно перебираю взглядом кольца и вдруг замечаю среди них серебряный перстень, знакомый до боли. То самое кольцо, которое было когда-то у Каина. То самое, которое он впервые снял передо мной на острове Свода, и открылся мне так, как не открывался никому. От одного взгляда на него в груди становится тесно.

Теоден, стоящий рядом, замечает, куда ушел мой взгляд. Ничего не спрашивая, он берет кольцо со стола и несколько секунд крутит его в пальцах. Потом молча надевает себе. Я смотрю на его руку и молчу, сама уже тянусь к другому кольцу, более тонкому, которое лучше подходит мне по размеру. Металл холодит пальцы, когда я надеваю его. Остальные вещи уже разбирают стражники. Ривен стоит напротив меня, опершись ладонями о край стола, и с недоверием смотрит на груду серебра и камней.

— Если бы мне еще год назад сказали, что я буду стоять во дворце Веларрона и выбирать себе украшение для переговоров с Луциором, я бы решил, что тот совсем спятил.

Один из воинов — Лорен, стоящий сбоку у стола, с длинной светлой косой, коротко хмыкает, застегивая на запястье тонкий браслет, обрамленный россыпью черных камней.

— Я не меньше удивлен, — усмехается он. — Еще год назад мы воевали с такими, как ты.

Ривен переводит на него взгляд и кривит губы в улыбке.

— Год назад кто-то из таких, как ты, всадил в меня пару арбалетных болтов в грудь.

— И что ты тогда вообще здесь делаешь? — спрашивает Теоден, косясь на него. — Причин выбирать сторону людей у тебя нет.

Ривен беззаботно берет кольцо, вертит его в пальцах и только потом смотрит на него.

— Видимо, я люблю совершать глупые поступки.

— Вы, эриды, живучие тва… — бросает Лорен и тут же сбивается. — Живучие.

— Нет, договаривай. Ты хотел сказать «твари»?

Тот на миг замолкает, явно не зная, как на это отвечать, а Ривен уже пожимает плечом.

— Насчет живучих спорить не стану. Что есть, то есть. Наши тела по-другому устроены. Мы от дыр в груди так быстро не умираем, да и к боли относимся легче. Так что вам лучше очень хорошо продумать, как говорить с Мирель. Потому что воевать с эридами, у которых есть такие способности, как у нее и у тех, кто пришел с ней, вам вряд ли понравится.

После его слов в зале на миг становится тише. Несколько стражников переглядываются, уже без прежней бравады. Даже Лорен заметно мрачнеет, будто только сейчас до конца понимает, против кого им придется выйти.

— Если ты знаешь больше, чем говоришь, говори сейчас, — недовольно требует Теоден.

Ривен надевает кольцо на палец. Оно сидит туго, явно ему не по размеру, и от этого движение выходит чуть раздраженным.

— Хорошо, — говорит он. — Тогда слушай. Мирель умеет поднимать мертвых эридов. Так что, если вдруг захотите кого-то из нас убить, то вам придется вырвать сердце.

Я смотрю на Ривена со смесью ужаса и удивления, не сразу веря, что он сказал это вслух. Так просто. Так спокойно. Перед людьми. Перед стражей. Перед Теоденом. Он только что сам отдал им в руки знание, которого у них не должно было быть.

— Только эта Мирель так умеет или все? — задает вопрос Теоден, явно уставший удивляться открытиям, которые бросает в него жизнь.

— Только она, — отвечает Ривен, уводя взгляд к высокому своду потолка. — Но остальные не менее пугающие. Кард, например, может управлять намерениями. Заставить человека делать то, чего он секунду назад не собирался.

По спине у меня сразу проходит холод. Я слишком хорошо помню, как это выглядит на себе. В тот момент, когда Кард заставил меня душить саму себя.

— Есть те, кто может внушать мысли, — продолжает Ривен, без всякой усмешки. — Подбросить тебе в голову идею так, что ты примешь ее за свою. Есть те, кто умеет подавлять чувства, гасить страх, жалость, сомнения или, наоборот, усиливать их до предела. Один может просто подтолкнуть толпу к панике, и люди сами начнут топтать друг друга. Другой раскачает ярость так, что свои кинутся друг на друга быстрее, чем на врага.

Лорен заметно бледнеет.

— Так что если кто-то из ваших вдруг начнет вести себя странно,