Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

Ландшафт стихотворения Бодлера – это действительно город, исчезающий в пелене тумана. Это канва, по которой так любит вышивать скука.

[J 72, 4]

В «Лебеде» есть движение раскачивающейся взад-вперед, между модерном и античностью, колыбели. В своих заметках Бодлер пишет: «Придумать канву для лирической или феерической буффонады, для пантомимы… Погрузить всё в анормальную и мечтательную атмосферу – в атмосферу великих дней. Пусть это будет нечто убаюкивающее». «Фейерверки. XV» [1531]. Эти великие дни суть дни возвращения.

[J 72, 5]

К стихам «Но злые демоны, раскрыв слепые очи, / Проснувшись, как дельцы, – летают в сфере ночи»» [1532]: они возвращаются, как «демоны городов» у Георга Гейма [1533]. Они становятся могущественнее; но поскольку они отрицают свое сходство с «дельцами», значат они куда меньше.

[J 72, 6]

Заключительная строфа «Демонов городов» Гейма: «Но демоны вырастают до гигантов. / Их рог красным разрывает небо. / Землетрясение грохочет в чреве городов / От их копыт, высекающих пламя» [1534]. Georg Heym. Dichtungen. S. 19 [1535].

[J 72a, 1]

«Я люблю тебя так, как ночной небосвод…» [1536] – нигде так явно, как в этом стихотворении, секс не противопоставляется Эросу. Достаточно сравнить его с «Блаженным томлением» [1537], чтобы понять, какие силы у Гёте придает воображению связь секса с Эросом.

[J 72a, 2]

«Осенний сонет» сдержанно описывает именно то состояние, которое лежало в основе эротического опыта Бодлера: «Мое сердце, которое возмущает всё /… Не хочет открыть пред тобой свой секрет инфернальный /…Я ненавижу страсть… / Давай любить друг друга кротко» [1538]. Издалека всё это похоже на реплику гётевской строфы из «Западно-восточного дивана», воскрешающую эротику гурии и ее поэта как некий райский вариант сексуальности: «Вы же воздайте с охотой, / В ласках явив покорство, / Дарите блага без счета, / Его примите в шатер свой…» [1539]

[J 72a, 3]

Маркс о Второй республике: «…страсти, лишенные истины; истины, лишенные страсти; герои без подвигов; история без событий; развитие, единственной движущей силой которого является, по-видимому, календарь и которое утомляет монотонным повторением одних и тех же состояний напряженности и разрядки; <…> Если какая-либо страница истории написана сплошь серыми красками, то именно эта». Karl Marx. Der achtzehnte Brumaire des Louis Bonaparte. S. 45–46 [1540].

[J 72a, 4]

Полюса в системе чувственности Бодлера находят свои символические соответствия в небе. Свинцовое безоблачное небо – символ чувственности, скованной фетишизмом, а облака – символ одухотворенной чувственности.

[J 72a, 5]

Энгельс – Марксу 3 декабря 1851 года: «Сейчас, по крайней мере, этот осел так же свободен, <…> как старый Наполеон вечером 18 брюмера, и он чувствует себя настолько непринужденно, что не может не выдавать на каждом шагу свою ослиную природу. Ужасная перспектива отсутствия противоречий!» Ibid. S. 9 [1541].

[J 73, 1]

Энгельс – Марксу 11 декабря 1851 года: «…если на этот раз пролетариат в массе своей не дрался, то это произошло потому, что он вполне отдавал себе отчет в своей собственной апатии и бессилии, и он до тех пор будет с фаталистической покорностью соглашаться на повторение кругооборота: республика, империя, реставрация и новая революция, пока <…> не накопит свежие силы». Ibid. S. 10 [1542].

[J 73, 2]

«День 15 мая [1848], как известно, привел лишь к удалению с общественной арены, на всё время рассматриваемого нами цикла, Бланки и его единомышленников, т. е. действительных вождей пролетарской партии». Ibid. S. 28 [1543].

[J 73, 3]

Американский мир призраков воплощен в толпе у По. Маркс говорит о республике, которая в Европе «означает вообще только политическую форму революционного преобразования буржуазного общества, а не консервативную форму его существования, как, например, в Соединенных Штатах Северной Америки, где классы <…> еще не отстоялись <…>, где современные средства <…> восполняют относительный недостаток в головах и руках и где, наконец, лихорадочное, полное юношеских сил движение материального производства, <…> не дало ни времени, ни случая покончить со старым миром призраков». Ibid. S. 30 [1544]. Примечательно, что Маркс, объясняя американскую республику, ссылается на мир призраков.

[J 73, 4]

Если толпа – это вуаль, то журналист украшает себя ею, демонстрируя обилие своих связей, как и множество соблазнительных договоренностей.

[J 73, 5]

Революционные дополнительные выборы 10 марта 1850 года дали парижскому парламенту только кандидатов от социал-демократической партии. Но она ослабила «значение мартовских выборов сентиментальным комментарием дополнительных апрельских выборов – избранием Эжена Сю». Ibid. S. 68 [1545].

[J 73, 6]

К «Утренним сумеркам». Маркс называет Наполеона III «человеком, который не обдумывает ночью, что он будет делать днем, а, напротив, днем обдумывает и по ночам приводит свои планы в исполнение». Ibid. S. 79 [1546].

[J 73a, 1]

К «Утренним сумеркам»: «Говорят, что столица ночью будет занята войсками, а наутро появятся декреты». Маркс ссылается на европейскую ежедневную прессу за сентябрь – октябрь 1851 года. Ibid. S. 105 [1547].

[J 73a, 2]

Маркс называет вождя парижских пролетариев «командирами баррикад» (Barrikadenchefs). Karl Marx. Der achtzehnte Brumaire des Louis Bonaparte. S. 113 [1548].

[J 73a, 3]

Имеет смысл сравнить слова Сент-Бёва о Ламартине [1549], чьи стихотворения возвели небеса над ландшафтами Андре Шенье, со словами Маркса: «Но если только что возникшая парцелла [1550], будучи в гармонии с обществом, находясь в зависимости от сил природы и подчиняясь власти – своей верховной охране, естественно, была религиозна, то кругом задолжавшая, порвавшая с обществом и властью, принужденная выходить за пределы собственной ограниченности парцелла, естественно, становится антирелигиозной. Небо было недурной придачей к только что приобретенному клочку земли, тем более что оно делает погоду; но небо становится надругательством, лишь только его навязывают взамен парцеллы». Ibid. S. 122 [1551]. Сравнение высказываний Сент-Бёва с этим местом из Маркса дает ключ к пониманию природы и продолжительности политического влияния, которое Ламартин извлек из своей поэзии. Ср. его переговоры с русским послом, о которых сообщает Покровский [1552].

[J 73a, 4]

Двусмысленность героического в фигуре поэта: в поэте есть что-то от опустившейся солдатни, от мародера. Его «борьба» иногда напоминает то, что на жаргоне босяков называют «фехтованием» [1553].

[J 73a, 5]

Маркс о паразитах Второй империи: «Чтобы не просчитаться в годах, они подсчитывают минуты». Ibid. S. 126 [1554].

[J 73a, 6]

Двусмысленность концепции героического, сокрытой у Бодлера в образе поэта. «…кульминационный пункт „наполеоновские идеи“ – это преобладающее значение армии. Армия была point d’honneur [1555] парцелльных крестьян: она из них делала героев <…>. Но враги, от которых французскому крестьянину приходится теперь защищать свою собственность, – это <…> сборщики податей. Парцелла уже не лежит в так называемом отечестве, а заложена в ипотечной книге. Сама армия уже не цвет крестьянской молодежи, а болотный цветок крестьянского люмпен-пролетариата. Она большей частью состоит из подставных рекрутов, из заместителей, подобно тому как второй Бонапарт сам – лишь подставное лицо, заместитель Наполеона. <…> Итак, мы видим: все „idées napoléoniennes“ – это идеи неразвитой, юношески бодрой парцеллы; для отжившей парцеллы они – бессмыслица». Ibid. S. 122–123 [1556].

[J 74, 1]

К сатанизму: «Когда поборники строгости нравов на Констанцском соборе [1557] жаловались на порочную