Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Привет, Эв.

Я протискиваюсь к своему шкафчику сквозь плотную стену девчонок, облепивших Аньку, стоящую в одном белье на скамейке. Она что-то демонстрирует под восторженные повизгивания и хлопает по ладоням особо наглых, но тут же, смилостивившись, разрешает потрогать кулончик, усыпанный мелкими блестящими камушками.

– Привет, Лор, – здороваюсь с соседкой и, сбросив сумку на свободный пятачок скамейки, спрашиваю, – А что тут за шоу сегодня?

– Ой, Симонова, тебе не понять! – отмахнувшись, Лора поправляет ленту пуант и с усмешкой произносит. – Родик Савельеву «Картье» осчастливил.

– Чем?

– Чем? – оторвавшись от пуант и подтянув гетры, Лорка показывает на свою шею и уши и начинает хохотать. – Ой, Симонова, ты вообще деревня! Что такое «Картье» не знаешь!? Анька! Савельева!

– Что?

– Покажи Эвке свое «Картье», а то у неё острая форма кретинизма!

– Регинка! Завязывай слюни пускать! – хлопнув Регину по ладоням, Анька спрыгивает на пол и гордой походкой королевы дефилирует в проход к нашим шкафчикам, чтобы после продемонстрировать серьги и кулон. – Самая выгодная сделка, Симонова. Учись!

– Чему?

Анька и Лорка, переглянувшись, срываются в хохот, а я не понимая причины их веселья лишь пожимаю плечами, произнося, наверное, самый глупейший вопрос:

– Это на помолвку что ли подарок?

Девчонок сгибает пополам, и от их хохота мне становится не по себе. Особенно от того, что Анька, отсмеявшись, подмигивает Лорке и по секрету шепчет:

– Симонова, я в жизни не соглашусь выйти замуж за такое, но, как оплату кое-каких желаний, приму. У тебя же вроде не бедный мальчик. Намекни ему, что за пару блестяшек согласишься на его шалости, и потом стони погромче.

– Савельева, ты чему ее учишь? – Лорка, буквально подавившись смехом, мотает головой и, показывая подруге на меня пальцем, спрашивает. – Ты сама-то понимаешь кому такое предлагаешь? Ха-ха-ха! Для нее может быть только миссионерская и та по праздникам, а ты ей про анал. Ха-ха-ха!!!

– Ну а кто ее знает, – Анька срывается в хохот, а мне хочется провалиться сквозь землю от ее дружеского совета. – Эвка, жопа поболит и заживет, а брюлики с тобой останутся. Главное, не продешеви.

Несколько минут девчонки, не стесняясь в выражениях, «оценивают» меня и срываются в истеричный смех, придя к выводу, что учить таких наивных дурочек, как я, не понимающих, что можно получить при правильной подаче, себе дороже.

– Да не обижайся ты, Эв. Просто посмотри на себя. Если уж вытянула счастливый билетик, так дои по полной. Рано или поздно он найдет себе посговорчивее, а ты останешься ни с чем. Мы же за тебя, деревню, переживаем, – Лорка натянула на губы участливую улыбку и снова сорвалась в хохот, услышав мое:

– Лучше уж ни с чем, чем так.

– Ха-ха-ха!!! Господи, какая ты наивная! Ой, не могу! Еще скажи, что в любовь веришь? Да кому ты нужна со своей любовью? Если… – наставив на меня палец, Лора округлила глаза и захохотала пуще прежнего, – если только Владленчику! Ха-ха-ха!!! Ой, умора! Ха-ха-ха!!! Анька, ты прикинь, какая парочка! А что? Линда же их поставила в пару! Ой, не могу!!! Эва и Владлен Марипозовы-ы-ы-ы!

Сгорая от стыда от шуточек про «раз в месяц под одеялом» и «минетик с куняшей на день рождения», я выскочила из раздевалки, переодевшись со скоростью света, и, прихватив с собой гетры, влетела в зал, где не успела даже перевести дух.

– Симонова! На весы!

– Здравствуйте, Линда Аскольдовна, – прошептала я, мысленно готовясь к разносу за набранный в отпуске вес.

Подошла к хореографу, встала на весы и закрыла глаза, чтобы не видеть пугающих цифр. Только вместо ора услышала:

– Молодец. Два килограмма скинула. Иди разогревайся.

Не веря услышанному, я посмотрела себе под ноги и поспешила к станку, не понимая как могла похудеть, если с самого первого дня забыла про диеты и ограничения. Поздоровалась с ребятами, пришедшим раньше, натянула гетры и начала растягиваться и разогреваться, стараясь делать каждое упражнение медленнее, чем в обычные дни. Обыкновенно после перерывов мышцы начинали гудеть уже к середине разогрева, но видимо за две недели они не успели сильно «задубеть» или забыть привычные упражнения. Только я не спешила и прислушивалась к собственным ощущениям. Скорее всего, больше, чем к происходящему вокруг. Поэтому и не обратила внимания на то, что кто-то встал и начал разогреваться рядом со мной. Лишь после хлопков Линды Аскольдовны и ее громкого «разбиваемся по парам и начинаем растягиваться» посмотрела по сторонам, чтобы найти свободного партнера, и вымученно улыбнулась Вове, будто специально вставшему рядом и оказавшемуся «свободным».

– Привет, – поздоровалась, мысленно сбегая в другой конец зала, где Регина, оставшаяся без пары, растягивалась у станка.

– Привет. А ты загорела. Ездила куда-то? – спросил Вова и потянулся к полотенцу, а меня от одного вида его влажных ладоней передернуло, и по спине пробежался брезгливый холодок.

– На море.

– Одна?

– Нет, с друзьями, – посмотрев на Линду Аскольдовну умоляющим взглядом и, увидев, что хореограф даже не думала меня спасать, обреченно вздохнула. – А ты?

– В городе в основном. Со «столика» начнем?

– Давай.

Без особого энтузиазма я отошла за парнем на свободное место, положила ладони ему на лопатки, наклоняясь, и чуть не взвыла от ответного прикосновения. Мне до ужаса хотелось стряхнуть с себя противные ладони и сбежать в душевую, чтобы там до скрипа растереться мочалкой, а потом повторить это ещё пару раз. Но пришлось гнуться и делать вид, что все в порядке. Только Вова принял мое молчание чуть ли не за согласие поболтать, превращая и без того не самое приятное «партнерство» в изощренный допрос.

– И парень тот ездил? – поинтересовался он, усиливая давление на мою спину.

– Вов, а тебе не кажется, что это не твое дело? – ответила я вопросом на вопрос и подняла удивленный взгляд на ответное:

– А если мое?

– Вова, ты ничего не путаешь? С какой такой радости «твое»?

– С той самой, Эв, – улыбнулся он. – Я и без подсказок вижу, как ты на меня смотришь.

– Чего!? – протянула, не понимая как это я смотрю на Вову, что он себе что-то напридумывал. – Ты перегрелся что ли?

– Да ладно тебе, Эв, – продолжая улыбаться, парень убрал ладони с моих лопаток, распрямляясь, и когда я изумленная «открытием собственной слепоты» приняла вертикальное положение, приобнял за талию. – Думала, я не догадаюсь, что ты специально решила меня подразнить?

– Чего-о-о!?

– Симонова! Тянемся! – прогремела на весь зал Линда Аскольдовна, и я прогнулась назад, ошарашенная без повода проснувшейся «догадливостью» Марипозова.

– Эв, ну заканчивай уже. Я все прекрасно понял и без намеков. И ты сама прокололась. Если бы поехала отдыхать с парнем, то не назвала его другом, – продолжал удивлять своей логикой Вова. – Тем более, что у нас столько общего…

Вернувшись в исходное положение, я стряхнула с талии Вовины ладони и повернула голову на ехидные смешки Аньки и Лорки. Они, встав в пару, смотрели в нашу сторону и давились от смеха, а Вова, улыбаясь, снова потянулся приобнять. Не ожидая от себя такого, я резко хлопнула его по ладоням, и Вова уставился на меня, как на сумасшедшую. Это движение получилось само собой, но звук, прозвучавший выстрелом и усиленный эхом, не мог остаться незамеченным. И на него обернулись все. И Линда Аскольдовна тоже.

– Симонова! Что у вас происходит? – гаркнула она, в одно мгновение оказавшись рядом с нами. – Марипозов? Ты что-то сделал?

– Линда Аскольдовна, мы просто растягивались, – промямлил Вова, прижимая ладонь к груди. – Что я мог сделать не так?

– Симонова? – прожигая меня взглядом, хореограф шикнула на зашушукавшихся и тут же притихших девчонок и тоном, от которого захотелось отшатнуться, а лучше уйти, хлопнув дверью, спросила. – Ты себе что позволяешь?

Не понимая что на меня нашло, я посмотрела на свою руку, после перевела взгляд на Вовину «пострадавшую» ладонь, передернула плечами от омерзения, нахлынувшего с новой силой, и еле слышно прошептала:

– Я не буду с ним танцевать.

– Что!? – взревела Линда Аскольдовна. – Повтори, Симонова!

– Я не буду танцевать с Марипозовым, – повторила я громче и увереннее. – Переведите меня во второй состав, пожалуйста.

– Симонова!? Я тебя правильно услышала? – поперхнулась Линда Аскольдовна и после моего кивка застыла с открытым ртом.

Только озвучив свою просьбу, я не стала ждать ответа хореографа и пошла к девчонкам, с которыми начинала заниматься в балетной школе. В их глазах читалось