Земля навылет - Алексей Гребенников

«Разве я не учил вас не персонифицировать явления природы?»

«У меня никак получается. Я даже пыталась писать ему».

«Сеятелю? — не поверил доктор Макробер. — И был ответ?»

«Конечно, был. Адресат выбыл».

Они засмеялись.

Стены атриума чудесно отблескивали. В их таинственных глубинах не терялся ни один фотон. «Наверное, вы путешествуете в последний раз, — весело и беспощадно заявила девочка. — Как здорово, что вы прилетели! Больше таких шансов не будет. Если вы запретите взрыв, китайцы точно выставят вас на Землю, и уж на этот раз куда-нибудь дальше Дарджилинга».

Доктор Макробер кивнул.

Дальше Дарджилинга? Пусть так.

Когда я впервые занялся смоллетами, Дарджилинг считался краем ойкумены. Теперь, когда о смоллетах знают все, Дарджилинг стал оживленным местом. Туда я точно уже не вернусь. Сейчас, понял доктор Макробер, девочка спросит: «Разве жизнь не латентное свойство Вселенной?»

Ира Летчик сладко зевнула: «Разве жизнь не латентное свойство Вселенной?»

Он кивнул и автоматически глянул на часы: 15.01. «Ты хочешь спать?»

Она потянулась: «Да». Снова сладко зевнула: «Я всегда сплю в это время». С девочкой что-то происходило. В стене чудесно отражалось алое кресло, но отражение девочки расплывалось, таяло. «Как это у тебя получается?» Ира Летчик сонно рассмеялась. Потому лиценциаты и считаются вундеркиндами, что мастерски делают то, чего сами не понимают.

«Мик!»

Робот вошел.

«Мик, угости нашего гостя кофе».

Она добавила полусонно: «Доктор Микробус любит эти доисторические напитки».

Рано или поздно эта дерзкая девчонка захочет влиять на меня… Предчувствие веселого несчастья охватило доктора Макробера.

3.

Вызвав Мака, доктор Макробер без церемоний влез в его сенсорные настройки.

Ничего особенного, вот только карты памяти… Устанавливать такую карту удобно, а вынимать следует осторожно — на защелках можно ставить рекорды стрельбы по дальности. Если хочешь увидеть Куумбу, нужно встать спиной к чему-нибудь красному и перед этим с минуту обязательно смотреть на солнце, — бормотал робот, подчиняясь манипуляциям, производимым доктором Макробером. — Затем нужно сложить ладошки перед грудью лодочкой и быстро повернуться вокруг себя 7 раз. И потом приоткрыть глаза. И тогда в просвет между ресницами можно увидеть, как Куумба бежит от одного края глаза до другого — яркая такая точка света. Если повезет, она остановится, станет умываться или еще что-нибудь вроде того. И уж совсем редкий случай — поманит лапкой или чихнет. Куумба живет за ушами у счастливых людей, там она спит, играет, занимается своими делами. Так что, выходит, в том, что ты видишь Куумбу, ничего хорошего нет, ведь счастливые люди про нее даже не знают.

Вербальные упражнения неандертальцев.

Впрочем, Мак ориентировался не только в сказках.

Квантовая химия. Теория суперструн. Игровые математические модели. Синии — искусственные растения для Марса. Соотношения биологических возрастов. Время как признак жизни. Мифология обжитого Космоса. Оцифровка материи. Даже мораль Сеятеля… Каждая элементарная частица имеет одну-единственную историю — с этим утверждением человечество соглашалось достаточно длительное время, но девочка склонялась к взглядам Фейнмана, Квентина, Стравинского. Чтобы учесть все известные естественные взаимодействия, приходится приписывать элементарным частицам больше степеней свободы, чем просто положение и скорость, масса и электрический заряд, цвет («заряд», связанный с сильным взаимодействием), наконец, спин, — но почему каждая элементарная частица должна перемещаться в пространстве-времени не по одной, а сразу по всем возможным траекториям? «У меня такая история, — прислушался доктор Макробер к бормотанию робота. — Я люблю парня. — Мак имитировал расстроенный девчоночий голосок. — Он меня тоже любит, но я не могу с ним встречаться, потому что его любит моя подруга, а мы с ней дружим с двух лет и ни разу не ссорились. А сейчас полная фигня, Ирка, я его люблю, и она тут как тут. Проблема в том, что я не хочу нарушать эту дружбу. Это единственное, что у меня есть. Остальные подруги мне не так дороги…»

«Это почта лиценциатки Иры Летчик?»

«Это почта сей группы лиценциатов. Они получат ее, вернувшись на борт».

«Бесподобное зрелище! А чем Ира Летчик занимается на станции?»

«Аппликатурой, — прямо ответил Мак. Свежие настройки освежили его отношение к миру: исчез скепсис, прорезался интерес к собеседнику, может, даже уважение. — Указательный палец мы называем первым, средний — вторым…»

«Кто это — мы?»

«Ира Летчик и я».

«Она учится играть на скрипке?»

«Да ну! Просто не хочет выглядеть дурой! Я правду говорю. — Мак явно ждал реакции на свою смелую метафору, но никакой особенной реакции не последовало. — Спасибо вам за сдержанность, доктор Микробус. Если вы не знаете, стоит запомнить. Способ ведения смычка имеет большое влияние на характер и силу звука. На соседних струнах можно брать одновременно две ноты, а если быстро, то даже три или четыре. Чередование двух звуков…»

«Ты про коль леньо? Можешь не объяснять. Лет этак около ста назад меня выгнали из музыкальной школы».

«Пиццикато…»

«Я и с этим успел намучиться».

«Спасибо, доктор Микробус, что вы интересуетесь музыкой».

«Интересуюсь музыкой? Вот уж нет!»

Десять солов назад лиценциаты прилетели с Лунной базы на орбитальную станцию Хубу. Ивен Летчик друзьям дочери не мешал. В конце концов, лангуры и хульманы сами выбрали способ провести лето. К сожалению, у Иры Летчик наметились некоторые проблемы (бессонница, провалы в памяти), и врачи оставили ее на борту. После бурных развлечений следовало выспаться. Занялась этим девочка, проводив лиценциатов на Марс. Прикорнула в кресле как раз после обеда — в 14.40 по бортовому времени. Робот Мак тщательно фиксировал все происходящее на борту. Получалось, что в первый день лиценциатка спала ровно шесть часов тридцать одну минуту. Ничего особенного, но на другой день она уснула в 14.51 и проспала опять шесть часов тридцать одну минуту. На третий день…

Тенденция улавливалась.

Ира Летчик

СТРАСТНОЕ ДИТЯ

Ира Летчик