Блич: Целитель - Xiaochun Bai

по тому, как с вами разговаривают.

Масато чуть опустил взгляд.

— Я просто слушаю и смотрю. Иногда это помогает больше, чем любая техника.

Унохана кивнула, но ничего не ответила.

Она разлила чай — сначала себе, потом ему.

Запах жасмина тонко растёкся по комнате, и пар на мгновение закрыл её лицо.

— Садитесь, — сказала она. — Вы давно не отдыхали.

Он присел напротив, стараясь не задевать бумаги на краю стола.

На нём лежали отчёты — ровные, сжатыми столбцами данных, и один — его, с размашистыми приписками сбоку.

— Ваши записи снова выглядят… своеобразно, — заметила она с едва заметной улыбкой.

— Я думал, почерк не влияет на эффективность лечения, — ответил он спокойно.

— На лечение — нет. Но переписчики потом ругаются.

— Тогда скажите им, что это тренировка терпения.

Она рассмеялась тихо, почти неслышно.

Масато поднёс чашку к губам — чай был горячим, немного горьковатым, но после первого глотка оставлял мягкое послевкусие.

— Котецу-сан уже влилась в коллектив? — спросила Унохана, глядя в окно.

— Работает усердно. Хотя, кажется, до сих пор считает меня стихийным бедствием.

— Возможно, так и есть. Но такие бедствия полезны для дисциплины.

Масато усмехнулся, поставил чашку.

— Если честно, я думал, что вы выбрали её мне в помощь, чтобы проверить моё терпение.

— Отчасти, — ответила она спокойно. — Но и потому, что вы умеете учить. Пусть и не всегда сами это замечаете.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно, потом отвёл взгляд.

— Я не самый терпеливый человек, капитан. Просто стараюсь не мешать другим делать своё дело.

Унохана поставила чашку обратно на поднос, провела пальцем по её краю.

— Это и есть терпение. Ваша работа не в том, чтобы всех лечить. Ваша работа — сделать так, чтобы рядом с вами могли работать другие.

Она подняла глаза, её голос стал мягче:

— В этом вы похожи на меня.

Масато молчал. Только кивнул, принимая сказанное как факт, а не как похвалу.

Тишина снова вернулась — привычная, не давящая.

Из-за окна донёсся звон ведра — кто-то мыл крыльцо, по двору прошёл слабый ветер, и лист бамбука коснулся стекла.

— Возвращайтесь к работе, — сказала Унохана. — И постарайтесь сегодня не взорвать чайник.

— Постараюсь. Но обещать не могу, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Он поднялся, поклонился и направился к двери.

Когда открыл её, Унохана добавила:

— Масато.

Он обернулся.

— Да, капитан?

— Хорошая работа.

Он чуть замер, потом коротко кивнул.

— Спасибо. Постараюсь повторить завтра.

Дверь тихо закрылась.

В кабинете снова осталась только тишина, аромат жасмина и ровное дыхание капитана, которая, казалось, на миг позволила себе улыбнуться чуть шире, чем обычно.

Глава 32. Два Шинджи

Утро в четвёртом отряде началось не с обычного шуршания бинтов, а со стука.

Тихого, как будто кто-то не решался войти.

Дверь в кабинет Уноханы приоткрылась, и в щель протиснулся посыльный — молодой шинигами в запачканной форме. В руках он держал длинный свиток, запечатанный сургучом с тиснением в виде числа «5».

В кабинете стоял знакомый запах — чистота и железо. На полках ровными рядами лежали свитки с отчётами, рядом — полированные лотки с инструментами. Каждый предмет имел своё место, и только мягкий шелест пергамента, когда Унохана поставила печать, нарушал тишину.

— Из пятого отряда, капитан, — выдохнул посыльный, кланяясь.

Унохана аккуратно приняла свиток, развернула его и, прочитав, кивнула, будто уже ожидала этого.

— Масато-кун, — произнесла она, не поднимая глаз.

За ближайшей стойкой, где он сортировал травы, раздался тихий стук баночек.

— Да?.. — насторожился Масато, не отрываясь от работы. — Если это про вчерашний инцидент с пузырьками — они сами взорвались. Я просто…

— Не пузырьки, — мягко перебила она. — Пятый отряд просит прислать опытного целителя. Кажется, у них проблемы с пациентами после нестабильного кидо-эксперимента.

Масато медленно обернулся, прижимая к груди склянку.

— Н-нестабильного… чего?

— Подробности не указаны, — всё так же спокойно ответила капитан. — Но, полагаю, тебе будет полезно взглянуть.

Он застыл. Несколько секунд только шуршание бумаги и мерный звук песочных часов наполняли комнату.

— Э… может, вы пришлёте кого-нибудь другого? Например, Исане? У неё рука легче, а я… у меня с утра спина тянет, и Коуки что-то приболела… — он оглянулся на плечо, где обезьянка лениво чесала затылок. — Видите? Даже она не хочет идти.

Унохана улыбнулась — так, что даже воздух будто стал мягче.

— Масато-кун, — сказала она, — иногда полезно выходить за пределы госпиталя. Возьми с собой набор для стабилизации реяцу. И Коуки — пусть присмотрит за тобой.

— Ах, вот теперь я спокоен, — пробормотал он, завязывая пояс. — Если меня убьют, то хотя бы есть кому сообщить об этом официально.

_____________***______________

Дорога до казарм пятого отряда шла через аллею слив. Весна только вступала в силу, и свет падал на дорожку прерывистыми пятнами — как на старую ткань, прошитую блёстками. Ветер поднимал лепестки, закручивал их в короткие вихри и осыпал на плечи Масато, заставляя его ежиться, будто от снега.

Слева раздавался шум тренировок: звенели мечи, кто-то громко выкрикивал приказы. А дальше — тишина. Пятый отряд всегда отличался странным спокойствием. Здания, обрамлённые чистыми белыми стенами, выглядели слишком аккуратно, как будто их только что перекрасили. Даже трава здесь росла ровно.

Воздух имел лёгкий запах озона и жжёного ладана. Непривычный — почти медицинский, но с примесью чего-то… неестественного.

Коуки на плече беспокойно заворочалась, подёргивая хвостом.

— Да знаю я, — вздохнул Масато, — мне самому здесь не по себе.

Он свернул за угол и едва не врезался в фигуру в белом хаори.

Высокий мужчина стоял, облокотившись на перила, и смотрел куда-то в небо. Солнце скользнуло по его волосам — длинным, светло-золотистым, и на мгновение показалось, будто перед Масато стоит не человек, а отражение самого света.

— А, ты, должно быть, тот самый целитель из четвёртого, — лениво произнёс мужчина, даже не оборачиваясь.

Голос звучал тянуто, чуть насмешливо, будто человек не спешил никуда уже лет сто.

— Ну… возможно, — осторожно ответил Масато. — Если других добровольцев не было.

Мужчина медленно повернулся.

Улыбка — слишком открытая, чтобы быть искренней, — пересекла его лицо.

— Капитан Хирако Шинджи. Приятно познакомиться.

— Шинджи Масато, третий офицер четвёртого… — он осёкся.

— Хм? — приподнял бровь Хирако.

— Э… просто… забавно, что у нас имена совпадают.

Пауза. Две секунды тишины, во время которых даже птицы на крыше перестали