Мы - силы - Вадим Еловенко

Переглянувшись, Александр и Виктор, казалось, не верили россказням охранника лагеря.

К полуночи они расстались с ним и завалились спать. Впервые за полгода они наслаждались чистым постельным бельем и мягкостью коек. Странно, но когда первая эйфория прошла, они уже не могли представить, как прожили это время и спали на голых досках, а в самом начале их злоключений – на столах на метеопосту.

Александр не мог уснуть. Все его тело болело после побоев, и даже малейшее шевеление вызывало некоторые неудобства, мешающие уснуть. Он лежал и думал, к какому ужасу привел удар океаном по прибрежным полосам. А теперь он, отошедший на второй план, был уже не нужен, чтобы общество продолжало само себя уничтожать. Словно потоп был только детонатором, который подорвал давно кем-то заложенный социальный заряд. И весь мир теперь, словно порох на открытом пространстве, сгорал, оставляя за собой тлеющий человеческий шлак.

– Это кошмар, – нечаянно произнес он вслух.

Оказалось, что Павленко тоже не может уснуть в непривычной после барака тишине. Там их сон наполняли сопение и храп сотен носоглоток, а тут в полной тишине… звенящей, даже чуть страшной тишине, им не хватало хоть какого-то звука.

– Угу, – промычал Павленко. – Как бы мы еще лагерь добрым словом не вспомнили потом.

– Ну уж нет… – сказал Саня, который за несколько последних дней окончательно пришел в себя от положительных мыслей о лагере. – Единственное, что я буду вспоминать тут, точнее, кого… это Маринку.

– Да ладно. Она завтра себе другого найдет. Или ты думаешь, ты один молодой смазливый парень на лагерь? И будут они по воскресеньям в комнатушках… – Павленко издал причмокивающий звук.

Вздохнув, Саня ничего не ответил, и Виктор, подумав, что переборщил, сказал:

– Да забей… Бог даст – свидитесь…

Еще один тяжелый вздох. Они еще долго лежали без сна, но уже молча. Саня не хотел говорить, думая, что по-своему Виктор прав. А Павленко думал, что такому, как Саня, будет тяжело выжить в Новом Мире. С его новыми-старыми порядками.

Неведом страх твоим очам, но не понятен смысл бравады…

Ромку разбудили достаточно бесцеремонно и грубо. Испуганная шумом Юля вжалась в угол, поджимая к горлу одеяло, и посматривала на вошедших с откровенным страхом. Роман, сжимая ствол под подушкой, перевел его в боевое состояние и только тогда открыл глаза.

Над ним стояли нарочный от Улема и еще какой-то боец. Нарочный сказал в притворно сонное лицо Романа:

– Собирайся, парень. Бегом собирайся. Тебя к Улему. Срочно.

Они вышли, и только тогда Роман перевел дыхание. Резко сев на кровати, он оглянулся на Юлю и сказал той:

– Не бойся. Все о'кей… Скоро вернусь.

Они стали много ближе после тех событий. Вернувшийся домой Роман долго не мог прийти в себя от пережитого. Юля пыталась его утешить, ничего не спрашивая и только успокаивая и поглаживая его по склонившейся голове. Казалось, что она и так все знает без расспросов. Мнилось, что она нисколько не удивлена таким вот слезам отморозка-убийцы, каким она его знала по рассказам подруг Рината и Артиста.

Быстро одевшись, Роман вышел за нарочным и сопровождающим. Через несколько минут он ввалился к штаб к Улему.

– Немедленно выезжай… – Он вместо приветствия подозвал Романа к карте и указал место: – Там другая группа перехватила толпу непонятного народа. Есть мнение, что это поисковики, которых вы упустили такой ценой.

– Рината мне брать с собой? – спросил, не выдавая своих эмоций, Ромка.

Улем усмехнулся и сказал:

– Он уже выехал, соня… Это только тебя сейчас разбудили. Связи еще не было, но, похоже, он уже добрался. Я чувствую, что он там уже.

– О'кей. Кто там старший?

Улем махнул рукой и сказал:

– Неважно… по прибытии старший ты. В прошлый раз этот старик, будучи старшим, и вас чуть не подставил, и остальных положил. Если бы с тобой что-нибудь случилось, а он выжил… я не посмотрел бы, что он старик. Надеюсь, у тебя получится лучше… Так что им передадут…

Ромка заскочил домой к Юле и предупредил, что уехал до вечера, а может, и до утра. Она проводила его и поцеловала на прощание. Заскочил в арсенал, взял автомат. Один ведь поедет…

До места он добрался с маленьким приключением. Лиса, перебегающая дорогу, заставила Романа уйти в резкий маневр. Он даже чиркнул по асфальту защитной дугой своего мотоцикла, но выровнял машину и покатил дальше, смакуя запомнившийся образ перепуганной лисицы.

По прибытии он принял командование над взводом, но не сразу направился к пленным. Сначала он дождался Рината.

Только слепой не мог прочитать вопрос в глазах Романа. Ринат слепым не был:

– Не они…

Этих слов было достаточно, чтобы Роман преобразился, собрался и как бы закостенел. Ринат улыбнулся, видя это превращение и радуясь за друга, что тот не расклеился.

– Тогда… что ж… Веди меня.

Избитых, подранных и даже трех раненых поисковиков держали в сарае. Собственно, в котором их и взяли, как доложил командир группы. Он как-то странно смотрел на Романа, докладывая. Нет, приказ от Улема был четкий, но все же он не понимал, как его, сорокалетнего, загнали под командование сосунка, который ему в сыновья годился.

– Сколько их? – подходя к охранению, спросил у командира Роман.

– Семеро. Троих мы положили на месте, – сказал командир взвода разведки.

– Они сопротивлялись?

Презрительно ухмыльнувшись, командир сказал:

– Да ну… как бараны дали себя зарезать и повязать. Овцы. Зачем им оружие – непонятно. Только те трое и смогли выстрелить по разу. Но никого… тьфу-тьфу-тьфу… не задели.

– Давай посмотрим на них.

– Пошли, – обращаясь к охране, командир взвода приказал, чтобы отперли дверь.

В сарае, наполненном запахом сгнившего сена и стонами раненых, они долго привыкали к сумраку. Охрана, вошедшая с ними, заставила подняться даже раненых.

Семеро. И ни одного из знакомых Романа. От сердца у него отлегло окончательно.

Он прошелся перед покачивающимися поисковиками и сказал:

– Сейчас каждого из вас допросят отдельно. От того, какие сведения вы предоставите, будет зависеть ваша дальнейшая участь. – Он ухмыльнулся не по-доброму. – Хотя хорошей участи ни у кого не будет. Так что можете молчать. Вот он, – Роман указал на Рината, – с удовольствием поработает над вашей разговорчивостью. А чтобы вы не думали о нас, как о каких-то…