Странник. Хроники Альрата - Рина Когтева

что из-за нее пострадают все шесемт. Это наша с ней общая черта – мы сначала делаем, а потом думаем.

– На Инсонельме тоже нельзя оставаться, они нас выдадут.

– Куда тогда? На Мирраер?

Я понятия не имею, что происходит на Мирраере, но ни один мир не будет укрывать у себя Царевну Альрата и опального Великого Архитектора.

– Я думаю, – отвечаю я.

И думать надо быстрее, потому что уже занимается рассвет, и скоро вернутся слуги.

– Загляни в будущее, Канитар, – прошу я.

– Ты же знаешь, я могу видеть только будущее конкретного человека.

– Так загляни в мое… Только не говори, что не будешь этого делать, потому что это запрещают какие-то там правила.

Она вздыхает.

– Я все равно ничего не увижу.

– Почему? – я удивленно смотрю на нее.

– Потому что мы с тобой больше не подчиняемся общим законам. Мы живы вопреки тому, что было предопределено. Мы пошли против предначертанного порядка.

– И что будет, если ты попытаешься посмотреть?

– Я уже пыталась. Я ничего не вижу.

Как же нам выкрутиться? Как исчезнуть? В каком проклятом месте спрятаться, чтобы никто нас никогда не нашел?

– Даут меня раздери… – я начинаю смеяться.

– Что? – Канитар, прищурившись, смотрит на меня.

– Где бы мы ни прятались, нас все равно найдут. Поэтому мы не будем прятаться. Пусть все узнают, весь Альрат, все внутренние миры. И если уж нас захотят убить, то пусть исхитрятся сделать это у всех на глазах.

Я наклоняюсь и целую ее так крепко и страстно, как только могу.

– Они убьют нас, Канитар, – я утыкаюсь лицом в ее шею и вдыхаю запах ее кожи.

– Наплевать, – отвечает она. – Мы уже и так мертвы.

И правда. Мы ведь мертвецы. Что нам терять?

Морн

Мы с Миртес сидим на диване в ее спальне. На столике почти пустая бутылка вина. Еще две, уже полностью пустых, стоят на полу. На столе не только бутылка, но и лист бумаги. Он и является причиной нашего неожиданного совместного пьянства. Это прошение, направленное Миртес как Великому Царю Хескаану Хмасу и мне как Верховному жрецу Анима. Прошение о браке Сентека из храма Аним и Великой Царевны Нефис из храма Аним. На самом деле, достаточно рядовой документ, храмы получают по нескольку сотен таких за день, и не было бы в этом ничего особенного, даже учитывая имена потенциальных супругов, да только вот ни мне, ни Миртес, никто это прошение не направлял. Мы вообще о нем не знали, пока я не получил перечень официально опубликованных объявлений о заключенных браках. Представьте мое удивление, когда я увидел там имя Сентека. И Нефис. Даут меня раздери, сначала я даже не понял, что произошло. Честно говоря, я решил, что это какая-то злая шутка. Конечно, потом я вспомнил о том, что Нефис – больше не Нефис, и это меня уже по-настоящему разозлило.

– Кто это согласовал? – шипел я на Юфема.

Оказалось, что я и согласовал. И Миртес. Брак заключен по нашему указанию в одном из храмов Желтой земли. Все необходимые подписи прилагаются. И даже сделано весьма скромное международное заявление. Как, Даут меня раздери? Как?! Письма, электронные печати. Тут и ходить далеко не нужно – Махен, брат Сентека. Вот, кто мог подделать все это без особого труда! И без особого труда исчез, как будто его никогда и не было. Когда его видели в последний раз, с Альрата улетал корабль на Мирраер. Думаю, там он и есть. Этот гений математики нашел наконец-то пристанище среди себе подобных. И не будем забывать, что Проктор Мирраера так и не признал Великого Царя Хескаана Хмаса.

– Нефис… – Миртес медленно качает головой.

Она уже порядочно пьяна, ее глаза блестят, бегают из стороны в сторону. Она пытается сосредоточить на мне взгляд, но у нее с трудом это получается.

– Почему, Морн? – она кладет руку мне на плечо.

Я знаю, почему. Потому что больше нет никакой Нефис, вместо нее другая женщина – Канитар.

– Откуда я знаю, Миртес, – я отвожу взгляд, поднимаю бокал и делаю еще один глоток вина.

Почему я не рассказываю ей о Канитар? Думаете, дело в нашей дружбе с Сентеком? Как бы не так…

– Нефис… – Миртес откидывается на спинку дивана. – Что он мог найти в Нефис?

Логичный вопрос. Но уж точно такой вопрос не задаст мать, дочь которой решила выйти замуж за мужчину вдвое старше себя. Слава Богам Анима, этот вопрос и не требует ответа.

– Морн, когда они успели? – Миртес доливает вино в бокал, выпивает его залпом, хочет налить еще, но бутылка пуста.

Она раздраженно ставит ее на стол.

– Эй!

Моментально появляется слуга, который несет на подносе бутылку с позолоченной пробкой. Он наполняет бокал Миртес, и она снова выпивает его залпом.

– Как я это пропустила?

Ее взгляд достоин даже не картины, а целого романа. На мгновенье нарочитая беспечность пропадает, и ее глаза превращаются в бездонные колодцы обреченности и отчаяния. Возможно, мне бы даже стало ее жалко, если бы это была не Миртес.

– Он умеет скрываться, – коротко отвечаю я.

Мы все прекрасно помним, как его не могли найти, когда он прятался во время своих показных запоев.

– Ну и что мне делать, Морн? – Миртес поднимает на меня глаза. – Мне убить его? Убить ее? Или убить их обоих?

Я отворачиваюсь. По мне так последний вариант был бы более предпочтителен, если бы проклятый всеми Богами, трижды проклятый всеми силами, которые есть в этом мире и в других мирах Сентек не нашел способ выкрутиться. Способ у него точно такой, как и всегда – шантаж.

– На какое-то время придется оставить их в покое, – замечаю я. – Сделано официальное объявление. Их смерть подорвет твой авторитет.

Миртес обхватывает голову руками.

– Я хочу с ними поговорить, – произносит она. – Я хочу знать, почему.

Я настораживаюсь. Если Миртес увидит Нефис, а тем более, с ней заговорит, то она очень быстро поймет, что это не Нефис. Тогда все для нее встанет на свои места, и никакие официальные объявления ее не остановят.

– Может, подождешь немного? Пусть пыль осядет, а потом ты нанесешь им скромный, но официальный визит. Будет выглядеть логично.

– Опять его прикрываешь, – Миртес горько вздыхает. – Ты всегда на его стороне… Зря я тебя позвала…

Прикрываю?! После того, что сделала эта его проклятая девка?! Нет уж, хватит с меня! Я многие годы чувствовал себя виноватым, я чувствовал себя обязанным, но я уже искупил свою вину, а после того,