Каждому своё 2 - Сергей Тармашев

– Три, – подтвердила Снегирёва. – Первая – прежняя. Очередь на БРК – биорегенеративную контрацепцию – превышает наши возможности в несколько…

– Запретить! – полковник поднял ладонь, прерывая Снегирёву. – С этого момента ни одного грамма ценных химических реагентов, требующихся для биорегенерации, не должно быть истрачено на всякую ерунду. Это закон! Нарушители будут караться самым жестким образом. Пусть проявят изобретательность и предохраняются другими способами. Или прекратят разврат.

– Как быть с семейными парами?

– Точно так же! – отрезал Брилёв. – Мораторий на рождение детей распространяется на всех. Потому что перенаселение убьет всех, не разбираясь, кто родил в официальном браке, кто в гражданском, а кто в пьяном угаре или просто для себя. Если в процессе раскопок Экспедиционный Корпус найдет запасы медицинской химии в нужном объеме, мы сделаем БРК хоть всем поголовно. Но пока наши ресурсы ограничены, списки на БРК утверждаю я лично. Очередь обнулить, всех желающих направлять с заявлением в администрацию. Через два часа это объявление будет в информационной сети Центра, так что тратить время на объяснения вам не придется. Какая вторая проблема?

– Стационар. – Блондинка бросила взгляд на информационную панель биорегенератора и вернулась к разговору: – Десяти коек слишком мало, особенно сильно это скажется после возвращения ЭК со складов Росрезерва. Там людей больше, чем коек.

– К моменту их отправления добавим еще, – Брилёв кивнул первому помощнику: – Зафиксируй!

– Но помещение стационара рассчитано на десять пациентов, – возразила Снегирёва, – нельзя нарушать норматив соответствия кубатуры воздуха и количества больных!

– Усилим вентиляцию, – пообещал полковник. – Пока другого выхода нет. Позже медотсек будет кардинально перестроен с учетом всех необходимых требований. Мы вернемся к этой проблеме. Что еще?

– Спортзал и солярий, – заявила Снегирёва. – Их нельзя разрушать! Люди будут жить в условиях сильно ограниченного пространства непонятно сколько! Организму требуется двигательная активность и ультрафиолет, хотя бы в медицинских целях!

– Сейчас нам в первую очередь требуется расширить биофермы, а после обеспечить людей отдельным жильем, – парировал Брилёв. – До тех пор пока обе эти цели не достигнуты, заниматься более мелкими вопросами контрпродуктивно! Будь моя воля, я бы и бассейн сохранил! Но мы вынуждены в первую очередь заботиться о людях. Как только проблема нехватки жилплощадей перестанет стоять остро, мы найдем, где восстановить спортзал и солярий. До тех пор спортивное и прочее оборудование будет помещено на склад. А для медицинских целей вам предоставили одну кабину солярия.

– Да, и собрали ее в диагностическом кабинете, – блондинка сделала непонимающее лицо. – Теперь там нет места! Пациентов снова приходится переодевать в операционной!

– Что вы предлагаете, док? – дипломатично поинтересовался полковник.

– Пусть кабину вынесут за переборку медотсека! К посту охраны. И установят возле нее ширму для переодевания. Охранники проследят, чтобы не было хищения и вандализма.

– Неприемлемо, – возразил Брилёв. – В случае возникновения нештатных ситуаций люк в медотсек будет закрыт, и кабина окажется снаружи, без охраны. Существует угроза потери материальной ценности. К тому же, если в тот момент в кабине будет находиться человек, он может оказаться в опасности.

– Но что такого может произойти? – Снегирёва нахмурилась. – Разве у нас настолько напряженная обстановка?

– Пока людям не хватает жилья и продовольствия, обстановка не может не быть напряженной, – полковник с сожалением вздохнул. – Рисковать я не хочу. Как бы цинично это ни прозвучало, высокотехнологичное оборудование теперь ценнее некоторых человеческих жизней. Представьте, док: погиб один человек! Трагедия? Безусловно. А теперь представьте: мы лишились одного биорегенератора! Это уже не трагедия, это катастрофа! А если всех трех?! Предположим, перед вами встанет выбор: спасти либо человека, либо биорегенератор, что вы выберете?

– Я бы очень не хотела оказаться перед таким выбором, Дмитрий Адамович, – теперь уже Снегирёва печально вздохнула. – Солярий, конечно, не биорегенератор, но я поняла аналогию. Пусть кабина пока стоит в диагностическом кабинете. Но потом мы сможем организовать полноценный спортзал и солярий для всех?

– Однозначно! – заверил ее Брилёв. – Как только решим задачи первостепенной важности, мы вернемся к этому вопросу. Гарантирую. Еще проблемы, док?

– Остальное пока удается решать, не отвлекая от дел начальника Центра, – блондинка достала диагност. – Давайте перейдем к вашей жалобе. Что вас беспокоит?

– Ночью я проснулся от сильной тошноты. – Полковник скривился, вспоминая подробности ночного пробуждения. – Тошнило до ломоты в костях, меня аж протрясло. Но рвоты так и не получилось. Я встал с кровати и пошел в санузел, думал, вырвет. Пока шел, все прошло. Сейчас я чувствую себя в порядке, но меня беспокоит произошедшее.

Несколько минут Снегирёва возилась вокруг него с диагностом, потом взяла кровь на анализ, но ни прибор, ни пришедшие из лаборатории данные не показали каких-либо отклонений.

– У вас есть хотя бы полчаса? – Блондинка отвернулась от выведенных на монитор результатов. – Я вынуждена поместить вас в биорегенератор. С его помощью я рассчитываю получить более подробную картину. К сожалению, наше диагностическое оборудование ограничено обычной медтехникой уровня районной поликлиники. До войны мне казалось, что «Подземстрой» укомплектован новейшими разработками последнего поколения. Я вроде бы даже слышала об этом в какой-то рекламе.

– Речь шла о «Подземстрое-2», который под Новосибирском, – поправил ее Брилёв. – Ради повышения собственных рейтингов и коммерческой привлекательности объекта Шрецкий организовал там суперсовременный медико-научный центр с персоналом, взятым из Новосибирского Академгородка. В местном маркетинговом отделе на этот счет имеется подробная информация рекламного характера. Отделу продаж была поставлена задача агитировать собственников жилых площадей этого бункера вдобавок приобретать жилплощади в том. Расчет делался на наличие у них друзей, любовниц, дальних родственников и так далее. Непосредственно «Подземстрой-1» был для Шрецкого пробой пера. Поэтому при всей кажущейся навороченности этого места в нашем подземном отеле ни хрена нет. Мне приходится каждую минуту решать кучу неразрешимых проблем. Но полчаса найду, заранее планировал посетить медотсек.

– Проходите за ширму, раздевайтесь, – Снегирёва указала ему на приготовленную на станине стоящего рядом с ширмой биорегенератора тонкую стопку одноразовой одежды: – Больничные шорты и тапочки там. У нас заканчивается одноразовое белье, предназначенное для биорегенератора, вскоре с этим надо будет что-то делать.

– Разве пациент не может находиться в биорегенераторе без белья? – Брилёв зашел за ширму. – Там же стерильно, и проводится полная биологическая обработка пациента.

– Может, конечно, но… – блондинка неуверенно пожала плечами. – Укладываться на ложе и вставать с него придется полностью голым, это будет доставлять дискомфорт многим пациентам.